Он кончил разговор, отложил мобильник и перевел взгляд на жену:

— Что случилось? Почему ты так рано?

— У нас за школой какой-то парень... — начала было Харпер, но тут у нее перехватило горло, словно там застрял тугой вязкий ком.

Джейкоб присел рядом и погладил ее по спине.

— Ну всё, всё, — успокаивающе шепнул он. — Всё хорошо.

Тугой комок, перекрывший дыхание, размяк, голос вернулся, и она продолжала:

— Он забрел на детскую площадку. Шатался, как пьяный. Потом упал и загорелся. Сгорел дотла, как соломенное пугало. На глазах у половины школы. Площадку же видно из окон, считай, любого класса. Я полдня провела с ребятишками — оказывала помощь пострадавшим от шока.

— Надо было сразу мне сказать. Ну что я, не оторвался бы от телефона?

Она повернулась к нему и прижалась щекой к его груди, а он обнял ее.

— В какой-то момент на мне было сорок малышей в спортзале, плюс кучка учителей и директор школы. Кто рыдает, кто трясется как лист, кого рвет. А я хожу и чувствую — еще чуть-чуть, и со мной начнется все это сразу.

— Но ты справилась.

— А что было делать? Я раздавала пачки сока. Передовая методика, новое слово в экстренной медицине.

— Ты сделала все, что могла, — сказал он. — Ты помогла детишкам пережить кошмар, ужаснее которого им, надеюсь, ничего не придется увидеть до конца жизни. Разве не так? Теперь они всегда будут помнить, что в тот страшный день ты была с ними рядом. Ты справилась. Все уже позади. Ты здесь, со мной.

Какое-то время она молча и неподвижно сидела в объятиях мужа, вдыхая его такой знакомый запах — запах сандалового одеколона и кофе.

Потом он слегка отстранился и пристально взглянул на нее своими светло-карими глазами.

— Когда это случилось?

— На первом уроке.

— А ведь уже почти три. Ты обедала?

— У-гу...

— Голова кружится?

— У-гу...

— Надо бы тебе подкрепиться. Не знаю, есть ли что в холодильнике. Хочешь, закажу что-нибудь готовое?

— Мне бы просто глоток воды, — ответила Харпер.

— А может, вина?

— Ещё лучше.

Он встал и подошел к маленькому, на шесть бутылок, винному холодильнику, стоявшему на полке. Повертев в руках одну бутылку, вторую, — какой бишь там сорт подается во время чумы? — он сказал:

— Я думал, эта дрянь гуляет только в странах, где экология совсем ни к черту. Ну, где видишь то, чем дышишь, а реки чуть почище канализации. Китай какой-нибудь. Россия... Коммунистическая Республика Северный Задристан.

— Вчера вечером Рэйчел Мэддоу сказала, в Детройте уже чуть ли не сотня случаев.

— Вот-вот. Самые засранные районы. Чернобыль там. Детройт. Куда нормальный человек не сунется. Я думал, это только там... — Хлопнула пробка. — Не понимаю: ну знаешь ты, что заразился — так зачем лезешь в автобус? Зачем садишься в самолет?

— Может, они боялись карантина? Для многих оказаться отрезанными от близких — страшнее любой заразы. Никто не хочет умирать в одиночестве.

— Ну да, логично. Зачем умирать в одиночестве, если можно прихватить с собой компанию! Вот вам, дорогие, сувенир на прощанье — инфекция, от которой вы стопроцентно загнетесь в муках, не забудьте поделиться с друзьями. — Он протянул Харпер бокал вина, золотого, как жидкий солнечный свет. — Если бы я подхватил эту дрянь, я бы скорее умер, чем заразил тебя. Чем допустил бы малейший риск. Пожалуй, тогда уж проще самому покончить с собой. По крайней мере, так бы я обезопасил других. По-моему, это верх безответственности — знать, что разносишь такую жуть, и расхаживать повсюду как ни в чем ни бывало.

Передавая жене бокал, он ласково коснулся ее руки. У него были чуткие пальцы, _умные_ пальцы, и это ей в нем особенно нравилось — то, как он умел в нужный момент бережно заправить прядь волос ей за ухо или взъерошить нежный пушок на загривке.

— А вообще, легко подцепить эту пакость? Говорят, это как грибок: если мыть руки и не разгуливать босиком по раздевалке они спортзала, можно жить спокойно. Правда? Эй. _Эй!_ Ты же не подходила близко к тому парню? А?

— Нет.

Харпер залпом осушила бокал. Когда-то — ей было двадцать три, это была их первая ночь и любовь кружила ей голову сильнее любого вина — Джейкоб учил ее: сначала нужно опустить нос в бокал и не спеша насладиться букетом. Но сейчас она просто прикончила свой совиньон блан в два глотка.