Человек в огне (Джо Хилл)

Закончив разговор, он положил трубку телефона и посмотрел на жену.
— В чём дело? Почему ты вернулась?

— Там был мужчина, за школой... — начала Харпер, и тут нечто — буквально осязаемый комок эмоций — клином застряло у неё в горле.

Муж присел рядом и ласково положил руку ей на плечо.
— Ничего, — произнёс он. — Успокойся.

Комок в горле рассосался. Она вновь могла говорить.
— Он брёл по детской площадке и шатался, как пьяный. А потом упал и загорелся. Как соломенный вспыхнул. Полшколы видело. Чуть ли не у всех классов окна туда выходят. Полдня детей успокаивала.
— Надо было сказать. Сразу сказать, а не ждать, пока я договорю.

Она обернулась к мужу и зарылась головой к нему в объятия.
— Сижу в спортзале, а со мной сорок детишек, и ещё несколько учителей, и директор, и кто плачет, кто трясётся, кого рвёт, а мне хочется всё это сразу делать.
— Но ты держалась.
— Да. Сок раздавала. Революционная психотерапевтическая методика.

— Ты сделала что могла, — ответил он. — Кто знает, скольким детям ты помогла пережить худшее зрелище в их жизни? Сама ведь понимаешь? Они навсегда запомнят, как ты о них заботилась. А ты о них позаботилась, и теперь всё позади, а ты со мной.

Пару минут Харпер не шевелилась и не издавала ни звука, полулёжа у него на груди, вдыхая неизменно исходящий от мужа аромат кофе и одеколона с запахом сандалового дерева.

— Когда всё случилось? — отпустив жену, Джейкоб взглянул на неё пристальным взглядом своих миндалевых глаз.
— На первом уроке.
— К трём часам дело. Ты обедала?
— Не-е-е...
— Голова кружится?
— Угу-у...
— Надо тебе поесть. Не знаю, найдётся ли что в холодильнике. Могу заказать нам ужин.
— Водички бы разве что, — подумав, ответила Харпер.
— Как насчёт вина?
— Ещё лучше.

Поднявшись, он подошёл к небольшому — на шесть бутылок — винному морозильнику. Задумчиво переводя взгляд с одной бутылки на другую — какое там вино уместно при смертельной заразе? — Джейкоб сказал:
— А я думал, эта дрянь встречается разве что в странах, где грязи столько, что воздухом дышать нельзя, а реки превратились в канализацию. Китае. России. Бывшей коммунистической республике Какистан.

— По словам Рэйчел Мэддоу, в Детройте почти сотня случаев. Она рассказывала вчера.

— И я про то же. Думал, такое бывает лишь в полных помойках, куда никто в здравом уме носа не сунет. В Чернобыле, например, в Детройте том же. — Хлопнула вылетевшая пробка. — Не понимаю, какого чёрта заражённые садятся в автобусы, на самолёты.

— Может, они боялись карантина. Не видеть близких для многих страшнее болезни. Никому не хочется умирать в одиночестве.

— О, и правда. Зачем подыхать в одиночку, если можно прихватить попутчиков? Лучшее признание в любви — это подарить своему самому близкому человеку ублюдочную смертельную заразу, безусловно. — Он пошёл к жене с бокалом золотого Совиньон-блан — золотого, как расплавленный солнечный свет. — Если заражусь, уж лучше сдохну, зато хоть не передам тебе эту дрянь. Не поставлю тебя под удар. Мне кажется, даже проще будет покончить с собой, зная, что так я уберегу других. Не представляю, что может быть безответственнее, чем этакой бомбой шастать среди людей. — Отдавая бокал, он легонько погладил её мизинец. Как всегда — нежно и понимающе. Больше всего ей нравилось умение мужа чутьём определять момент, когда надо завести любимой прядку за ухо или пригладить непослушные волоски на шее. — Интересно, а заразиться легко? Небось так же, как грибком? Мой, значит, руки с мылом, не ходи босиком там, где другие ходят, — вот и нет забот? Постой. Постой-ка! Ты же не подходила к нему, к мертвецу?

— Не подходила. — Харпер и не подумала сперва оценить аромат, как научилась от любимого в двадцать три года, после первой совместной ночи, когда близость с Джейкобом пьянила её похлеще любого вина. Пара глотков — и бокал опустел.