Он закончил разговор, положил трубку и посмотрел на нее:

– В чем дело? Почему ты дома?

– Сегодня на заднем дворе школы появился мужчина, – произнесла Харпер и замолчала, почувствовав ком в горле.

Он сел рядом и похлопал ее по спине.

– Все хорошо, – сказал он. – Все хорошо.

Напряжение ослабло, и она смогла вновь заговорить:

– Он стоял на площадке, пошатываясь как пьяный. Затем упал и загорелся. Как соломинка. Половина школьников видела это. Площадка видна практически из каждого класса. Весь день я помогала детям оправиться от шока.

– Ты должна была мне сказать. Ты должна была заставить меня положить трубку.

Повернувшись, она прижалась к нему и положила голову ему на грудь.

– У меня в спортзале одновременно было 40 детей, несколько учителей и директор. Кто-то плакал, кто-то дрожал, кого-то рвало. А я думала, что сделаю все это одновременно.

– Но не сделала.

– Нет. Я раздавала пакеты с соком. Передовая медицинская помощь.

– Ты делала, что могла, – ответил он. – Ты видела, сколько детей столкнулось с самой страшной вещью в их жизни. Ты знаешь об этом. Всю свою жизнь они будут помнить, как ты беспокоилась о них. Именно ты. Теперь все позади. Ты здесь со мной.

Она притихла в его объятиях, вдыхая присущий ему аромат кофе и одеколона с сандаловыми нотами.

– Когда это случилось? – он разомкнул руки, внимательно смотря на нее светло-карими глазами.

– На первом уроке.

– Скоро три. Ты обедала?

– Ну-ууу…

– Голова кружится?

– Не-а…

– Давай тебя накормим. Не знаю, что в холодильнике. Можно заказать что-нибудь.

– Может просто воды, – предложила она.

– А вино?

– Еще лучше.

Поднявшись, он пересек комнату и подошел к небольшому винному шкафу на 6 бутылок. Рассматривая одну бутылку за другой, – какое вино сочетается со смертельным вирусом? – он произнес:

– Я думал, это случается только в тех странах, где загрязнение настолько велико, что воздухом невозможно дышать, а реки похожи на открытые сточные трубы. Китай. Россия. Бывшая коммунистическая республика Турдистана. (_прим. перевод. Производное от названий двух государств Турция + Курдистан_)

– Рейчел Мэддоу прошлым вечером сказала, что в Детройте уже около сотни таких случаев.

– Я об этом и говорю. Мне казалось, что это происходит только в таких дрянных местах, куда никто не едет. Например, Чернобыль или Детройт. – Хлопнула пробка. – Не понимаю, зачем инфицированному отправляться куда-то на автобусе. Или на самолете.

– Может они бояться, что их поместят в карантин. Одна мысль оказаться вдали от тех, кого любишь, для многих страшнее, чем болезнь. Никто не хочет умирать в одиночестве.

– Да, верно. Зачем «в одиночестве», если можно в компании? Разве есть еще способы выразить свою любовь, кроме как передать чертов смертельный вирус своим родным и близким? – Он поднес ей бокал золотистого вина словно кубок с чистым солнечным светом. – Если бы я был инфицирован, я предпочел бы умереть, чем заразить тебя. Чем рисковать тобой. Я думаю, было бы лучше покончить с жизнью, зная, что делаю это ради безопасности других. Не могу представить ничего более безответственного, чем путешествовать с этой заразой.

Протянув бокал, он слегка погладил ей руку. У него было доброе, _знающее_ прикосновение. Это было лучшее в нем – его интуитивное чувство – когда нужно убрать выбившуюся прядь ей за ухо, а когда лучше пригладить на затылке.

– Как это подхватить? Оно распространяется как грибок стопы, верно? Если ты моешь руки и не ходишь босиком в спортзале, то все в порядке? Стоп! Ты же не подходила близко к тому парню?

– Нет. – Харпер и не собиралась подносить бокал к носу, чтобы вдохнуть французский букет, как учил Джейкоб в ее 23 года, еще не остывшую от его ласк и пьяную от любви. Она расправилась со своим совиньон блан в два счета.