Он закончил разговор, нажал «отбой» и посмотрел на неё:

- Что стряслось? Почему ты дома?

Харпер начала рассказ:

- За школой был мужчина… - Внезапно в горле у неё возник ком, оно сжалось от нахлынувших эмоций, и Харпер замолчала.

Он сел рядом и приобнял её:

- Тш-ш. Все позади.

Чужеродное тело, сдавившее горло, исчезло, дар речи вернулся, и она смогла продолжить:

- Он был на площадке, его шатало, как пьяного. Потом он упал и загорелся. Сгорел моментально, как соломенный. Это видело полшколы. На площадку выходят почти все окна. Я до самого вечера приводила ребят в чувство.

- Почему ты мне не сказала? Почему не заставила сбросить звонок?
Она повернулась к нему и спрятала лицо на его груди. Он обнял ее покрепче.

- В какой-то момент у меня на руках оказались сорок детей, несколько учителей и директор. Одни плакали, других била дрожь, третьих рвало, а мне хотелось делать это все одновременно.

- Но ты сдержалась.

- Да. Я раздавала пакетики с напитками. Новейшее средство от шока.

- Ты сделала все, что могла, - возразил он. – Помогла, Бог знает, какому количеству детей пережить самое ужасное событие в жизни. Ты ведь понимаешь это? До конца своих дней они будут помнить, что ты для них сделала. Ты справилась, теперь все позади, а ты здесь, со мной.

Какое-то время она не двигалась и молчала, спрятавшись в его объятиях, вдыхая его особый запах - сигарет и одеколона с восточным ароматом.

- Когда это произошло? - он отстранился и вонзил в нее взгляд своих ореховых глаз.

- На первом уроке.

- Сейчас уже почти три часа дня. Ты ела на работе?

- Ага.

- Голова кружится?

- Ага.

- Тебе нужно перекусить. Не знаю, правда, что там в холодильнике… но можно заказать еду с доставкой.

- Пожалуй, я просто выпью воды, - отказалась она.

- Или вина?

- Да, лучше вина.

Он встал и подошел к полкам, где стоял мини-бар на шесть бутылок.
Посмотрел на одну бутылку, потом на другую…

- Какое вино подойдет к смертельно опасной болезни? - спросил он. - Вообще-то, я думал, такое случается только в странах, где из-за загрязнения окружающей среды невозможно дышать, а реки превратились в сточные канавы. В Китае, России… В Бывшей Коммунистической Республике Турдистан…

- Рейчел Мэддоу говорит, в Детройте зафиксировано уже около сотни случаев заражения. Она вчера вечером это рассказывала.

- А я о чем? Я думал, такое бывает только в загрязненных местах, куда никто не хочет ездить - в Чернобыле или Детройте. - Пробка, хлопнув, выскочила из бутылки. - Не понимаю, зачем зараженные садятся в автобус? Или в самолет.

- Может, боятся оказаться в карантине. Для многих сама мысль о том, что их разлучат с близкими, страшнее, чем болезнь. Никто не хочет умирать в одиночестве.

- Ага, точно. Зачем умирать в одиночестве, если можно прихватить с собой ещё кого-нибудь? Что может лучше сказать: «Я тебя люблю», - чем чертова смертельная инфекция, подаренная родным и близким? - Он принес ей бокал золотистого вина, похожий на кубок очищенного солнечного света. - Узнай я, что заражен… да я бы скорее умер, чем передал болезнь тебе. Чем рисковать тобой. Куда проще было бы вообще покончить с собой и спасти кучу народа. Какая безответственность - бродить по улицам и разносить такую гадость! - Он вручил ей бокал, коснувшись ее пальца. Его прикосновения всегда были нежными, уместными - ей это в нем нравилось больше всего: интуитивное понимание, когда убрать локон волос с ее лба или пригладить пушок на затылке. - Эта штука, вообще, легко передается? Как грибок? Если регулярно мыть руки и не ходить босиком по спортзалу, то проблем не будет? Э-э… Постой! Ты не подходила к мертвецу, а?

- Нет. - Харпер и не подумала сунуть нос в бокал и вдохнуть аромат французского вина, как научил ее Джейкоб - ей тогда было двадцать три года, она недавно переспала с ним и пьянела от любимого куда больше, чем от любого вина. Она проглотила бокал «Совиньон блан» в два глотка.