Он закончил разговор, опустил телефон и посмотрел на неё:
- Что случилось? Почему ты дома?
- За школой был мужчина, - начала Харпер, но осеклась. Эмоции будто превратились в нечто осязаемое и комом встали у неё в горле, не давая говорить.
Он сел рядом, положил руку ей на спину:
- Все хорошо. Успокойся.
Когда спазм прошел, она смогла продолжить:
- Он был на игровой площадке, бродил там, шатаясь, словно пьяный. А потом упал, и его охватило пламя. Он горел как солома. И половина школы, включая детей, наблюдала это. Игровая площадка видна почти из каждого класса. Я весь день провела с детьми. У них шок.
- Надо было сразу сказать – я бы не стал висеть на телефоне.
Она повернулась и прижалась к его груди. Он обнял ее.
- В какой-то момент в спортзале набралось сорок детей, несколько учителей, директор. У кого-то текли слезы, кого-то била дрожь, кого-то тошнило. Я и сама была готова разрыдаться, меня трясло и выворачивало наружу.
- Но ты сдержалась.
- Да. Я раздавала сок. Это же самая передавая методика современной медицинской помощи!
- Ты делала, что в твоих силах, - успокаивал он. – Ты помогла всем этим детям пережить самый ужасный день в их жизни. Ты же понимаешь это? Они никогда не забудут, как ты ухаживала за ними. Ты молодец. Всё уже позади. Теперь ты дома, со мной.
Она молчала, неподвижно сидя в его объятьях, вдыхая исходящий от него запах сандалового одеколона и кофе.
- Когда это произошло? – он отстранился и пристально посмотрел на неё своими миндальными глазами.
- Во время первого урока.
- Уже почти три часа. Ты ела?
- Не-а.
- Голова кружится?
- Угу.
- Давай-ка тебя покормим. Правда, не знаю, есть ли что в холодильнике. Но можно заказать на дом. Ты что хочешь?
- Просто воды.
- А вина?
- Можно.
Он встал и направился к небольшому – на шесть бутылок - винному шкафу. Покрутил в руках сначала одну, потом другую бутылку:
- Какое вино подают к смертельной инфекции? Всегда считал, - сказал он,- что эта зараза встречается только в странах, где загрязнение настолько велико, что нечем дышать, а в реках течет вонючая жижа. Например, Китай, Россия, бывшая коммунистическая республика Курдистан.
- Вчера в новостях Рэйчел Мэддоу говорила почти о ста подобных случаях в Детройте.
- Вот именно. Я думал, это удел только таких помоек, как Детройт и Чернобыль.
Хлопнула пробка.
- Не понимаю, зачем инфицированные вообще куда-то едут или летят.
- Может, они бояться оказаться в изоляции. Мысль о нахождении вдали от любимых для большинства страшнее, чем сама болезнь. Никому не хочется умирать в одиночестве.
- Точно. Зачем умирать одному, если можно прихватить компанию. Нет ничего лучше, чем в знак своей любви притащить близким и дорогим людям смертельный вирус.
Он вернулся с бокалом золотисто-солнечного вина.
- Я бы лучше умер, чем заразил тебя. Подверг риску. Мне кажется, легче умирать, зная, что защищаешь других. Не могу представить нечто более безответственное, чем больным вот так вот ходить по улицам.
Он подал бокал, мягко коснувшись ее пальца.
Нежность и чуткость - вот что было в нем лучше всего. Он интуитивно знал, когда убрать прядку волос ей за ухо или ласково провести рукой сзади по шее.
- Легко ли подхватить эту заразу? Она передается как грибок стопы? Если мыть руки и не ходить босиком по спортзалу, то все будет хорошо? Эй! Слушай, ты же не подходила близко к тому парню?
- Нет.
Харпер не стала подносить бокал к носу, чтобы вдохнуть букет французского вина, как когда-то учил ее Джейкоб. Тогда ей было двадцать три, она лежала, еще не остыв от его ласк, и их близость пьянила ее больше, чем вино. Теперь же она осушила бокал совиньон блан в два глотка.