Пожарный (Автор: Джо Хилл)

Он договорил, опустил телефон и посмотрел на нее.

– В чем дело? Почему ты дома?

– Там, возле школы, был человек. – сказала Харпер и запнулась, пытаясь преодолеть ком в горле.

Он усадил ее, сел рядом и положил руку ей на плечо.

– Тише, – сказал он. – Всё хорошо.

Немного успокоившись, она продолжила:
– Он плелся по игровой площадке, как пьяный. А потом упал и вспыхнул. И сгорел, как спичка. На глазах у всей школы. Игровую площадку видно почти из любого кабинета. Я весь день помогала детям оправиться от шока.

– Надо было сказать мне. Надо было оторвать меня от телефона.

Она повернулась и положила голову ему на грудь. Он обнял ее.

– В какой-то момент в спортзале собралось сорок детей, и учителя, и директор. Кто-то плакал, кого-то трясло, кого-то тошнило. А мне хотелось всё сразу.

– Но ты выдержала.

– Да. Я раздавала упаковки с соком. Это такой новый метод терапии.

– Брось. Ты делала, что могла. Многие из этих ребят ничего страшнее не увидят за всю свою жизнь. Понимаешь? И они будут помнить, как ты их поддерживала. Ты справилась, теперь всё позади. Теперь я рядом.

На какое-то время она замерла в объятиях, вдыхая его особый аромат сандалового одеколона и кофе.

– Когда это случилось? – Он отпустил ее и пристально посмотрел на нее своими светло-карими глазами.

– Первый урок.

– Это около трех. Ты обедала?

– Ага.

– В таком вот состоянии?

– Ага.

– Давай-ка накормим тебя. Не знаю, что в холодильнике, но могу что-то заказать.

– Мне бы просто воды, – сказала она.

– Может быть, вина?

– Давай.

Он встал и подошел к винному шкафу на шесть бутылок. Посмотрел на одну этикетку, затем на вторую.

– Какое вино сочетается со смертельной инфекцией? – спросил он. – Знаешь, я думал, такое бывает только в странах с высоким уровнем загрязнения, где вместо рек течет канализация. Китай. Россия. Какая-нибудь бывшая Социалистическая Республика Глухостан.

– Рэйчел Мэддоу говорила вчера вечером, что в Детройте уже зафиксировали около ста случаев.

– Вот и я об этом. Мне казалось, это возможно только в какой-нибудь дыре, куда нарочно не поедешь: в Чернобыле или Детройте. – Он открыл бутылку. – Не понимаю, как кто-нибудь с этой дрянью может сесть на автобус. Или в самолет.

– Возможно, эти люди боятся карантина. Не могут представить жизнь в изоляции от родных. Никто не хочет умирать в одиночестве.

– Да уж. Зачем умирать в одиночестве, если можно прихватить с собой компанию? Ничто так не говорит о твоей любви, как чертова смертельная инфекция для всей семейки.

Он принес ей бокал золотистого, как само солнце, вина.

– Будь я больным, я бы скорее умер, чем заразил тебя. Чем рисковал твоей жизнью. По-моему, покончить с собой гораздо проще, если знаешь, что это ради безопасности других.

Передавая бокал, он нежно коснулся ее пальца. И в этом мягком, заботливом прикосновении проявлялась его лучшая черта. Он чувствовал такие мелочи. Знал, когда поправить ей прядь волос или погладить шею.

– А насколько легко подхватить эту штуку? Она как грибковая инфекция? Если мыть руки и не ходить босиком, ты в безопасности? Эй, погоди-ка! Ты же не подходила близко к тому парню?

– Нет.

Харпер не стала вдыхать аромат французского букета, как когда-то учил ее Джейкоб: ей тогда было двадцать три, она была с ним и пьянела от него сильнее, чем от вина. Она выпила свой Совиньон Блан двумя глотками.