Джо Хилл. Пожарный.

Джейкоб договорил, положил трубку и посмотрел на неё:
— Что так рано? Случилось что-то?
— С каким-то человеком — за школой, — Харпер споткнулась — слова встали камнем в горле.
Он сел рядом, положив руку ей на спину:
— Ну… Ну, успокойся.
Перехвативший дыхание спазм наконец отпустил, и она снова смогла говорить:
— Он через игровую площадку шел, шатался, словно пьяный. А потом вдруг повалился на землю и загорелся. Дотла выгорел — как соломенный. Дети все это видели — полшколы. Площадка почти из всех классов просматривается насквозь. Все оставшееся время я успокаивала насмерть перепуганных детей.
— Не надо было ждать. Нужно было сразу сказать, оторвать меня от этого телефона.
Он её обнял, она повернулась к нему и припала головой к его груди.
— Детей в какой-то момент собралось человек сорок, учителя еще, директор. Все это в спортзале. Кто ревел, кого трясло, кто блевал, а мне было, будто со мной и то, и другое, и третье сразу.
— Надеюсь, нет?
— Нет. Я раздала сок в пакетиках. Такое вот, наираспоследнейшее, достижение современной медицины.
— Не переживай, ведь это все, что ты могла. Никто даже не считал, скольких детей ты вытащила, может быть, из самого жуткого кошмара в их жизни. Ты же знаешь, что сделала все правильно. И они врядли теперь когда-нибудь забудут, как ты заботилась о них. Разве это мало? Но сейчас-то все уже позади, и ты здесь, со мной.
Устроившись у него в руках, она ненадолго совсем притихла, вдыхая его особый запах — смешанный аромат сандалового одеколона и кофе.
— И когда это случилось? — выпустив её из объятий, он внимательно смотрел на нее своими зелено-карими глазами.
— Во время первого урока…
— Уже почти три. Ты ведь не ела?
— Н-не.
— Не мутит?
— Ну-так.
— Давай-ка чего-нибудь забросим в тебя. Боюсь только, в холодильнике ничего нет. Но можно быстро заказать.
— Я бы просто воды выпила.
— А, может, вина?
— Даже лучше.
Он поднялся с дивана и прошел через комнату к полке с винным шкафчиком. Думая о непонятной смертельной заразе, он словно под нее подбирал вино, рассматривая бутылку за бутылкой:
— Я был уверен, что дрянь эта водится только в самых загаженных местах, в которых и дышать уже нечем, и реки в сточные канавы превращены. Китай, Россия… Бывший коммунистический бандустан Сортирия.
— Рэйчел Мэддоу говорит, что в Детройте уже почти сто случаев. Вчера — в ночном шоу.
— Так я как раз об этом. В таких вот зонах — вроде Чернобыля или Детройта, куда никто и не поедет по собственной воле… — раздался хлопок вытянутой из бутылки пробки. — Не понимаю вот только, зачем с этой заразой бежать на автобус, или на самолет.
— Может, они карантина боятся. Многим ведь даже сама мысль о невозможности увидеться с близкими страшней самой болезни. Они просто не хотят умереть в одиночестве.
— Конечно, зачем же умирать в одиночку, когда можно вместе. «Я тебя люблю», — какой смысл в этих словах, если в придачу к ним не подарить самому дорогому любимому человеку какую-нибудь грёбаную смертельную заразу!
Словно чашу с неразбавленным солнечным светом он поднес ей бокал золотистого вина:
— Я не смог бы с тобой так. Даже рискнуть тобой не смог бы. Я бы скорей сдох. Не так уж, наверное, трудно убить себя, чтобы не подставить других. А идти к другому с подобной штукой — не представляю большего наплевательства.
Передавая вино, он бережно взял её за палец и, чуть придержав, выпустил её руку, оставив в ней бокал. Вот это тонкое, мягкое и в то же время уверенное прикосновение она любила в нем больше всего. Он всегда непостижимым образом знал, когда нужно отвести прядь за ушко или пригладить пушок на загривке.
— Интересно, легко ли подцепить эту дрянь? Вроде она как грибок на ногах передается. Может, чтобы не заболеть, достаточно просто мыть руки и не ходить в спортзал босиком? Эй, ну что ты? Ты ведь не подходила к этому бедолаге?
— Нет.
Когда-то Джейкоб научил её: сначала нужно опустить нос в бокал с вином и вдохнуть, почувствовать аромат… Тогда ей было двадцать три и, впервые переспав с ним, она была пьяна от него гораздо сильней, чем когда-либо потом от вина. Сегодня же ей было не до аромата. Свой бокал французского совиньон блан она прикончила в два глотка.