Пожарник (Джо Хилл)
Он закончил говорить, опустил телефон и посмотрел на нее.
– Что случилось? Почему ты так рано?
– Какой-то мужчина за школой, – начала было Харпер, но осеклась – переживания комом встали у нее в горле.
Он присел рядом и положил ей руку на спину.
– Ну-ну, – успокаивал он, – все хорошо.
Тяжелый комок исчез, голос вернулся, и она снова заговорила:
– Он ходил по игровой площадке, шатаясь, как пьяный. А потом упал, охваченный пламенем. Он горел, как соломенный. И это видело полшколы. Почти во всех кабинетах окна выходят на игровую площадку. Я целый день ухаживала за детьми в состоянии шока.
– Почему ты сразу не рассказала? Надо было оторвать меня от телефона.
Она повернулась в его объятиях и уткнулась ему лицом в грудь.
– Когда в спортзале сорок детей и пара учителей с директором, и кто-то из них рыдает, кого-то бьет дрожь, а некоторых вырвало, в какой-то момент начинает казаться, что с тобой вот-вот случиться все это одновременно.
– Но с тобой же не случилось.
– Нет. Я раздавала пакетики сока. Передовое лечебное средство, все как рукой снимет.
– Ты сделала все возможное, – сказал он. – Неизвестно скольким детям ты помогла выдержать самое жуткое зрелище в их жизни. Только подумай об этом. Они никогда не забудут, как ты пыталась их поддержать. И тебе это удалось, все уже позади, и теперь ты рядом со мной.
На время она молча застыла в его руках, вдыхая его особый запах сандалового одеколона и кофе.
– Когда это случилось?
Выпустив из своих объятий, он пристально посмотрел на нее светло-карими глазами.
– Во время первого урока.
– А сейчас почти три часа. Ты обедала?
– Неа.
– Голова кружится?
– Угу.
– Тебе нужно подкрепиться. Не знаю, что там есть в холодильнике, но мы бы могли заказать доставку.
– Пожалуй, мне просто воды, – сказала она.
– Может, лучше вина?
– Гораздо лучше.
Он встал и подошел к шкафчику с небольшим винным холодильником на шесть бутылок. Он выбирал между двумя из них, спрашивая себя, какое вино удачней сочетается со смертельным заболеванием, а потом сказал:
– Я думал, эта зараза бывает только в тех странах, где воздух загрязнен так, что невозможно дышать, а реки как наземная канализация. Китай. Россия. Бывшая коммунистическая республика Турдистана.
– Рейчел Мэддоу говорила почти о ста случаях в Детройте. Это обсуждали на ее вчерашнем ночном шоу.
– Вот именно. Я думал, такое бывает только в помойных ямах, куда никто не хочет ехать, вроде Чернобыля и Детройта.
Он откупорил с легким хлопком бутылку и продолжил:
– Я не понимаю, зачем кому-то, зараженному этим, садиться в автобус. Или на самолет.
– Возможно, от страха попасть в карантин. Для многих мысль о разлуке с любимыми страшней самой болезни. Никто не хочет умирать в одиночестве.
– Ну конечно. Зачем умирать в одиночестве, если тебе могут составить компанию? Нет лучшего способа проявить любовь к своим родным и близким, чем передать им жуткую, на хрен смертельную инфекцию, – говорил он, пока нес ей бокал золотистого вина, как будто выдержанного на солнечных лучах.
– Будь эта болезнь у меня, я бы скорее умер, чем заразил тебя или подверг такому риску. Я думаю, что запросто пошел бы на самоубийство ради безопасности других людей. Не представляю, как можно быть настолько безответственным, чтобы разгуливать с чем-то таким.
Подав бокал, он дотронулся до ее руки и погладил ей палец. Его прикосновения были нежными, осознанными, и это ей нравилось больше всего – он интуитивно знал, когда поправить ее выбившийся из-за уха локон, а когда погладить волосы у нее на затылке.
– Просто ли вообще подцепить эту заразу? Она ведь передается как «стопа атлета»? Если мыть руки и не ходить по спортзалу босиком, все будет в порядке? Эй. Эй. Ты же не приближалась к мертвому парню, правда?
– Нет.
Харпер даже не потрудилась засунуть нос в бокал и вдохнуть букет французского вина, как учил Джейкоб после того, как переспал с ней, двадцатитрехлетней и опьяненной им сильней, чем когда-либо вином. Она прикончила Совиньон Блан в два глотка.