Fireman (Joe Hill)

Закончив разговор, он опустил телефон и взглянул на нее:

— Что случилось? Почему ты так рано?

— За школой... был мужчина, — с трудом выдавила Харпер словно сквозь ком ваты.

Он присел рядом и погладил ее по спине:

— Все хорошо. Все в порядке.

Вата в горле исчезла, и Харпер снова обрела голос.

— Он был как пьяный. Брел по школьному двору и шатался… А потом упал и… и загорелся! Вспыхнул, будто соломенное чучело, на глазах у всей школы! Двор видно почти из каждого класса... Я весь день успокаивала перепуганных детей!

— Почему не сказала сразу? Телефонный разговор подождал бы.

Харпер повернулась и приникла к нему, ощущая, как его руки прижали ее ближе.

— В спортзале было сорок детей, несколько учителей и директор. Одни плакали, других трясло от шока, третьих рвало, а мне хотелось сделать все это одновременно.

— Уверен, ты была стойкой девочкой.

— А то… Раздавала пакетики с соком — лучшая помощь при стрессе.

— Ты сделала все возможное, — возразил он. — Помогла всем этим детям пережить, наверное, самое ужасное событие в их жизни. Ты понимаешь? Они навсегда запомнят твою заботу. Это твоя заслуга. А теперь все позади, и ты здесь, со мной.

Она ненадолго замерла в его объятиях, вдыхая запах сандала и кофе.

— Когда это произошло? — Он чуть отстранился и внимательно посмотрел на нее глазами цвета миндаля.

— На первой перемене.

— Сейчас почти три. Ты вообще обедала?

— Нет.

— Голова не кружится?

— Нет.

— Пойдем что-нибудь сварганим? Правда, не знаю, что там в холодильнике. Но можно и заказать.

— Я бы выпила воды, — вздохнула она.

— Как насчет вина?

— Даже лучше.

Он поднялся и направился к небольшому мини-бару. Посмотрев на одну бутылку, на другую — интересно, вино с каким букетом лучше всего подходит к смертельным заражениям? — он заметил:

— Мне казалось, подобное возможно только в странах с высоким уровнем загрязнения… Где реки — что сточные канавы. В Китае. России. Бывшей коммунистической республике Турдистане.

— На вечернем шоу Рэйчел Мэддоу говорили, что в Детройте зафиксировано почти сто случаев заражения.

— И я о том же. Думал, речь лишь о грязных дырах, куда никто не суется добровольно — вроде Чернобыля и Детройта. — Пробка с хлопком вылетела. — Не понимаю, зачем зараженные тащатся куда-то в автобусе. Или самолете.

— Может, боятся карантина? Мысль никогда не увидеть родных и близких пугает многих сильнее болезни. Никому не хочется умирать в одиночестве.

— Действительно. Зачем помирать одному, когда можно прихватить компанию? Ничто так не передает любовь, как желание заразить близких смертельной болезнью.

Он принес ей бокал белого вина, где словно переливался жидкий солнечный свет.

— Заразись я — скорее умер бы, чем рисковал тобой. Думаю, мне было бы, наоборот, легче расстаться с жизнью, если бы я знал, что делаю это ради других. Представить не могу более безответственный поступок, чем разгуливать, разнося эту заразу.

Передав бокал, он невесомо коснулся ее пальцев. Прикосновения были мягкими и умелыми; интуитивная способность угадывать, когда лучше всего заправить прядь волос ей за ухо или погладить шею всегда была его особенностью. — А эта дрянь легко передается? Как грибок? Если мыть руки и не ходить босиком, ничто и не грозит? И… ты ведь не приближалась к мертвецу?

— Нет.

Забыв все уроки Джейкоба и даже не насладившись французским букетом, она выпила золотистый напиток в два больших глотка. Гораздо быстрее, чем когда ей было двадцать три и любовь пьянила сильнее любого вина.