Джо Хилл. Пожарный


Закончив разговор, он положил трубку и посмотрел на нее.
— Что стряслось? Почему ты дома?
— Один мужчина за школой... — пролепетала Харпер и осеклась, не в силах унять волнение, застрявшее комком в горле. Присев рядом, он положил руку ей на спину.
— Всё нормально, — прошептал он. — Нормально.
Давление в горле слегка ослабло, она обрела дар речи и смогла продолжить.
— Он ходил шатаясь по площадке, как пьяный. А потом вдруг упал и загорелся. Сгорел, как пучок соломы. Полшколы были свидетелями. Площадку видно почти со всех окон. Я целый день успокаивала до смерти напуганных детей.
— Так сразу и надо было сказать. Надо было оторвать меня от телефона.


Она повернулась к нему лицом и положила голову на грудь, уютно устроившись в его объятиях.
— У меня сорок детей скопом в спортзале собралось, а вместе с ними еще и учителя, и директор. Одни рыдали, других дрожь била, кого-то выворачивало, а у меня было такое чувство, что всё это разом происходит со мной.
— Но ведь это было не так?
— Нет. Я раздавала коробки с соком. Такое вот новомодное лечение, не отходя от кассы.
— Ты сделала всё, что смогла, — утешил он. — Бог знает скольким детям ты помогла в самое трудное для них время, такое раз в жизни случается. Ты ведь понимаешь это, да? Они на всю жизнь запомнят, как ты за ними ухаживала. И у тебя получилось — всё позади, сейчас ты здесь, со мной. На некоторое время она съежилась у него в объятиях и замерла, вдыхая его специфический запах — смесь кофе и одеколона с экстрактом сандалового дерева.


Немного отстранившись, он пристально посмотрел на нее своими глазами миндального цвета.
— Когда это произошло?
— На первом уроке.
— Уже почти три. Ты пообедала?
— Не-а.
— Голова кружится?
— Ага.
— Давай-ка тебя накормим. Не знаю, что там есть в холодильнике. Может, заказать еды?
— А может, просто воды? — спросила она.
— Как насчет вина?
— Еще лучше.
Он поднялся и пошел к полке, где стоял небольшой винный шкафчик на шесть бутылок. Посматривая то на одну бутылку, то на другую и размышляя над тем, какое вино лучше подойдет по случаю угрозы смертоносной заразы, он сказал:
— А я-то думал, такое бывает только в тех странах, где уровень загрязнения зашкаливает настолько, что дышать невозможно, а реки — и не реки вовсе, а канализации. Китай. Россия. Бывшая коммунистическая республика Говностан.
— Рэйчел Мэддоу говорила, в Детройте уже почти сто инцидентов. Она вчера вечером рассказывала.
— А я что говорю. Я думал, такое только в помойках творится, куда никто по собственной воле не поедет, типа Чернобыля или Детройта.
Пробка выстрелила.
— Не понимаю, зачем садиться в автобус, если ты заболел? Или на самолет.
— Может, боялись попасть под карантин. Мысль о том, чтобы оказаться отрезанными от своих любимых, для многих людей страшнее заразы. Никто не хочет умирать в одиночестве.
— Да, это точно. Зачем умирать в одиночестве, если можно собрать компанию? Разве есть способ иначе проявить свою любовь, кроме как заразить самого близкого и дорогого человека долбаной жуткой инфекцией, от которой все вокруг умирают?
Бокал золотистого вина, который он принес, искрился, словно сосуд очищенного солнечного света.
— Если бы я заболел, я предпочел бы умереть, чем заразить тебя. Чем подвергать тебя такой опасности. Думаю, мне бы даже на душе полегчало от того, что жертвую жизнью ради безопасности остальных. Я вообще не могу понять, как можно быть настолько безответственным, чтобы разгуливать по улицам в подобном состоянии.


Он передал бокал, слегка коснувшись ее руки. Его прикосновение было таким ласковым, таким понимающим. Именно это качество она ценила в нем больше всего: ему настолько тонко удавалось почувствовать тот самый момент, когда нужно убрать упавшую ей на лицо прядь или успокаивающе погладить шею.
— А эту заразу легко подхватить? Она как грибок передается, да? Если мыть руки и не разгуливать по спортзалу босиком, всё будет в порядке? Ой. Кстати. Ты ведь не подходила близко к тому мертвому парню?
— Нет.
Харпер не стала совать нос в бокал и вдыхать аромат французского вина, как учил ее Джейкоб — тогда ей было двадцать три, тогда они занимались сексом, и тогда он опьянял ее сильнее, чем вино. Она прикончила свой Совиньон-блан в два счета.