Пожарный (Джо Хилл)
Закончив звонок, Джейкоб положил трубку и посмотрел на неё.
− Что случилось? Почему ты дома?
− Там за школой был человек, − сказала Харпер, и комок застрял у нее в горле, как будто эмоция приобрела физическую массу.
Он присел рядом с Харпер и положил руку ей на спину.
− Все в порядке, − сказал Джейкоб. – Не волнуйся.
Она снова смогла дышать и продолжила свой рассказ.
− Он был на игровой площадке, качался, как пьяный. А потом упал и загорелся. Горел, как будто соломенный. Половина детей из школы это видело. Площадку практически из каждого класса видно. Я потом весь день пыталась помочь детям справиться с шоком.
− Ты должна была мне сказать. Заставить меня прекратить разговор по телефону.
Повернувшись к мужчине, который продолжал обнимать ее, Харпер положила ему голову на грудь.
− В один момент у меня в спортзале оказалось сорок детей, и несколько учителей, и директор, кто-то плакал, кто-то дрожал, кого-то рвало, а мне казалось, что я и плачу, и дрожу, и блюю одновременно
− Но ты этого не делала.
− Нет. Я раздавала коробочки с соком. Ультрасовременное медицинское средство, специально для вас.
− Ты сделала, что могла, − сказал он. – Помогла стольким детям пройти через самый страшный опыт в их жизни. Ты же это знаешь, да? Они до конца жизни не забудут, как ты позаботилась о них. А ты это сделала, и сейчас все позади, а ты здесь, со мной.
Некоторое время она молча, не двигаясь, оставалась в кольце его рук, вдыхая особый аромат сандалового одеколона и кофе.
− Когда это случилось?
Он отпустил Харпер и внимательно посмотрел на нее своими светло-карими глазами.
− На первом уроке.
− Сейчас уже почти три. Ты обедала?
− Неа.
− Голова кружится?
− Угу.
− Давай-ка ты немного поешь. Не знаю, что там в холодильнике. Я, наверное, могу что-нибудь заказать.
− Может быть, просто немного воды, − сказала она.
− Как насчет вина?
− Еще лучше.
Он подошел к полке, на которой стоял мини-холодильник на шесть бутылок вина. Посмотрел на одну бутылку, на другую – какое вино сочетается со смертельной заразой? – и сказал:
− Я думал, такое происходит только в сильно загрязненных странах, где невозможно дышать, а вода в реках такая же, как в канализационных трубах. Китай. Россия. Бывшая Коммунистическая Республика Турдистана.
− Рейчел Мэддоу сказала, что в Детройте почти сто случаев. Она вчера вечером об этом говорила.
− Вот я об этом и говорю. Я думал, такое происходит только на помойках, куда никто не хочет попасть, как Чернобыль и Детройт.
Хлопнула пробка. Мужчина продолжил:
− Не понимаю, зачем больные садятся в автобус. Или на самолет.
− Может быть, они боятся попасть в карантин. Мысль о том, что они не увидят своих близких для многих людей страшнее болезни. Никто не хочет умирать в одиночку.
− Да, это так. Зачем умирать в одиночку, когда можно умереть вместе? Самое яркое проявление любви – это, блин, заразить смертельной болезнью родных и близких.
Он передал ей бокал золотистого вина, словно сделанного из солнечного света.
− Если бы я заболел, я бы лучше умер, чем заразил тебя. Не стал бы рисковать тобой. Думаю, легче было бы покончить с собой, зная, что я делаю это ради безопасности других. Что может быть безответственнее, чем разгуливать повсюду, когда у тебя эта болезнь.
Передавая Харпер бокал, Джейкоб погладил ее по пальцу. У него были добрые, знающие руки, больше всего ей нравилось в нем именно это интуитивное знание, когда нужно заправить ей волосы за ушко или пригладить тонкий пушок на шее.
− А как легко заразиться этой штукой? Она передается как грибок, да? Если мыть руки и не ходить по спортзалу босиком, то все в порядке? Эй. Эй. Ты же не подходила близко к покойнику?
− Нет.
Харпер не стала подносить бокал к носу и вдыхать французский букет, как Джейкоб научил ее, когда ей было двадцать три года, их отношения только начались, и она была пьяна им больше, чем вином. Свой совиньон блан она выпила в два глотка.