Пожарный (Джо Хилл)

Он закончил разговор, опустил телефон и посмотрел на нее.

– Что случилось? Почему ты уже дома?

– Там, возле школы, был человек, – начала Харпер, и вдруг у нее перехватило дыхание – как будто эмоции обрели массу и превратились в застрявший в горле ком.

Он присел рядом и положил руку ей на плечо.

– Все хорошо, – сказал он. – Все хорошо.

Комок в горле исчез. К ней вернулся голос, и она смогла снова заговорить.

– Он пришел на детскую площадку, шатаясь, словно пьяный. Потом упал и загорелся. Полыхал так, будто сделан из соломы. И все это на глазах у половины детей в школе. Площадку видно почти из всех классных комнат. Дети были в шоке, и остаток дня я приводила их в чувство.

– Почему ты мне сразу не сказала? Надо было заставить меня прекратить разговор.

Она повернулась и положила голову ему на грудь. Он обнял ее.

– В какой-то момент в спортзале собралось человек сорок детей, несколько учителей и директор, кто-то плакал, кого-то трясло, некоторых рвало, а я чувствовала себя так, словно со мной вот-вот все это случится одновременно.

– Но не случилось же.

– Нет. Я раздавала пакетики сока. Первоклассное лечение, ничего не скажешь.

– Ты сделала все, что было в твоих силах, – сказал он. – Помогла бог знает скольким детям пережить самый кошмарный опыт в их жизни. Ты ведь это понимаешь? До конца дней своих они будут помнить, что ты для них сделала. Но теперь все позади, а ты здесь, со мной.

Какое-то время она молчала, замерев в его объятиях, вдыхая такой привычный исходящий от него запах кофе и одеколона с ароматом сандалового дерева.

– Когда это случилось? – Он отстранился и решительно посмотрел на нее глазами цвета миндаля.

– На первом уроке.

– Сейчас уже почти три. Ты обедала?

– Не-а.

– Голова кружится?

– Ага.

– Надо поесть. Не знаю, что у нас там в холодильнике. Может, что-нибудь заказать?

– Я бы просто выпила воды, – сказала она.

– А может, вина?

– Еще лучше.

Он встал и подошел к стоявшему на полке ведерку для охлаждения вина, вмещавшему шесть бутылок. Рассматривая то одну, то другую бутылку – какое вино лучше всего гармонирует со смертельным вирусом? – он сказал:

– Я думал, такое происходит только в тех странах, где воздух так загрязнен, что вообще невозможно дышать, а реки превратились в сточные канавы. Китай. Россия. Бывшая Коммунистическая Республика Говностан.

– В Детройте было уже около ста случаев. Вчера вечером Рэйчел Мэддоу как раз рассказывала об этом.

– Именно это я и имел в виду. Мне казалось, такое случается только в особо загрязненных местах, от которых все предпочитают держаться подальше, например, в Чернобыле или Детройте. – Выскочила пробка. – Никогда не пойму, как может человек с такой заразой сесть в автобус. Или на самолет.

– Наверное, люди боятся угодить в карантин. Мысль оказаться отрезанными от родных многих пугает больше, чем сама болезнь. Никому не хочется умирать в одиночестве.

– Ну да, разумеется! Зачем помирать в одиночестве, когда можно сделать это в компании? Лучшее доказательство любви – передать родным и близким какую-то жуткую и, черт бы ее побрал, смертельную заразу. – Он подал ей бокал золотистого вина, похожего на сгусток солнечного света. – Да узнай я, что подцепил этот вирус, скорее лишил бы себя жизни, только бы не заразить тебя. Никогда не стал бы подвергать тебя опасности. Думаю, свести счеты с жизнью гораздо легче, когда знаешь, что делаешь это ради безопасности окружающих. По-моему, нет ничего более безответственного, чем разгуливать среди людей, разнося заразу. – Передавая стакан, он коснулся рукой ее пальца. Прикосновение было добрым, понимающим. Он обладал удивительной способностью – всегда интуитивно угадывал, в какой момент нужно заправить прядь волос ей за ухо или погладить нежный пушок на затылке. – Кстати, легко ли подцепить эту дрянь? Она ведь передается, как грибок? Главное – мыть руки и не ходить по спортзалу босиком, и все будет в порядке? Послушай… Эй. Ты же близко не подходила к этому типу?

– Нет.

Харпер не стала подносить бокал к носу и вдыхать французский букет, как учил ее Джейкоб, когда ей было двадцать три и она, совсем еще зеленая, пьянела от него сильнее, чем когда-либо могла опьянеть от вина. Она выпила совиньон-блан двумя глотками.