The Fireman (Joe Hill)


Он договорил, положил трубку и поднял взгляд на нее.


– Ты чего так рано? Что-то стряслось?


– Там человек, за школой… – Харпер запнулась; ее захлестнули эмоции, и в горле застрял физически ощутимый комок.


Он присел рядом и погладил ее по спине.


– Все хорошо, – сказал он. – Все в порядке.


Хватка, сдавившая горло, ослабла, и она нашла в себе силы продолжить.

– Он был на площадке. Шатался как пьяный. Потом упал и загорелся. Вспыхнул, словно сухая трава. Полшколы видело. Площадка почти из всех классов просматривается. Я весь день помогала детям оправиться от шока.


– Что же ты сразу не сказала! Не надо было ждать, пока я договорю.


Он заключил ее в объятия, а она прижалась к его груди.


– В спортзале было человек сорок школьников, несколько учителей и директор. Кто-то рыдал, кого-то била дрожь, кого-то рвало, а меня едва не накрывало всё это разом.


– Но ты держалась.


– Я раздавала пакетики с соком. Только у нас – новейшие медицинские разработки.


– Ты делала, что могла, – ответил он. – Только подумай, скольким детям ты помогла пережить самое страшное событие в жизни. Понимаешь? Они навсегда запомнят, как ты о них заботилась. Ты справилась, и теперь все позади. Теперь ты со мной.


Она помолчала, замерев в его объятиях и вдыхая знакомый запах сандалового одеколона и кофе.


– Когда все произошло? – он отстранился и внимательно посмотрел на нее орехового цвета глазами.


– На первом уроке.


– Уже почти три. Ты обедала?


– Нет.


– Голова кружится?


– Угу.


– Тебе надо поесть. Гляну, что в холодильнике, или закажу что-нибудь на дом.


– Мне бы просто воды, – попросила она.


– Может, вина?


– Да. Лучше вина.


Он встал и направился к мини-холодильнику для вина на шесть бутылок, что стоял на полке. Размышляя, какое вино подавалось к смертоносной инфекции, он проговорил:


– Я думал, такое случается лишь в странах с сильным заражением. Где нечем дышать, а реки превратились в зловонные потоки. Китай. Россия. Бывшая Коммунистическая Республика Турдистан.


– Рэйчел Мэддоу вчера говорила, что в Детройте уже под сотню случаев зафиксировали.


– В том-то и дело. Я думал, такое происходит лишь в гадюшниках, куда никто и носа не кажет. Таких как Чернобыль или Детройт. – Он откупорил бутылку с хлопком. – Не понимаю, зачем носителям этой заразы отправляться куда-то на автобусе или на самолете.


– Может, боялись, что их закроют на карантин. Оказаться отрезанным от своих близких для многих страшнее, чем спровоцировать эпидемию. Никто не хочет умирать в одиночестве.


– О, разумеется, зачем погибать одному, если можно прихватить с собой целую компанию? Нет, черт побери, высшего выражения любви, чем передача жуткой, смертельно опасной инфекции родному человеку. – Он принес ей золотистого вина, что искрилось в бокале как чистый солнечный свет. – Я бы лучше погиб, чем тебя заразил. И поставил под угрозу твою жизнь. Пожалуй, мне проще было бы покончить с собой, зная, что я делаю это ради всеобщей безопасности. Как можно быть такими безответственными…


Он протянул бокал, попутно погладив палец ее руки. Его лучшим качеством была проницательность, он умел вовремя делать такие жесты: заправить прядь волос ей за ухо или коснуться затылка, где кожу покрывал нежный пушок.


– Ведь эта дрянь как грибок передается? Главное, просто мыть руки и не разгуливать босиком в спортзале? Так. Послушай-ка, ты же не приближалась к тому покойнику?


– Нет.


Харпер не стала погружать кончик носа в бокал, чтобы ощутить французский букет Совиньон Блан, как учил Джейкоб, когда ей было двадцать три. Он тогда вскружил ей голову посильнее любого вина, выпитого после той бурной ночи. Свой бокал она осушила в два глотка.