Он завершил разговор, повесил трубку и взглянул на неё.

- Что стряслось? И почему ты так рано вернулась?

- Там, за школой, был человек, - отозвалась Харпер и тут же ощутила, как дыхание перехватывает, а слова буквально застревают в горле.

Он сел рядом и приобнял её.

- Ну-ну, успокойся.

Напряжение немного отступило, и к ней снова вернулся дар речи.

- Он сначала шатался по площадке, будто пьяный, а потом упал и загорелся. Вспыхнул, как спичка! Прямо на глазах у детей! Ведь площадка видна почти из всех окон... Весь день я помогала ребятам прийти в себя от этого ужаса.

- Сказала бы мне! Я бы все дела бросил!

Она приникла головой к его плечу.

- Знаешь, в спортзале у меня было сорок ребят. Еще несколько учителей и директор. Кто-то плакал, кто-то дрожал, кого-то стошнило. А я, судя по ощущениям, делала всё это одновременно.

- Уверен, что это не так.

- Ну, да. Я раздала каждому по коробке сока. Самая действенная терапия.

- Держалась молодцом, - подбодрил он. – Помогла тем детям пережить худший кошмар, который им когда-либо доведется увидеть. Ты справилась, теперь все позади. И рядом я.

На некоторое время притихла она в его объятиях, вдыхая знакомый запах духов: аромат сандала и кофе.

- Во сколько это случилось? - отстранился он, внимательно вглядываясь в ее глаза цвета миндаля.

- Утром.

- Сейчас уже три. Ты обедала?

- Эм…

- Голова кружится?

- Ага.

- Давай-ка тебя покормим. Не знаю, осталось ли что-то в холодильнике. Хочешь, закажу чего-нибудь?

- Давай просто воды.

- Может, вина?

- Было бы прекрасно.

Он поднялся, подошел к мини-бару и задумался, какое вино будет сочетаться со смертельной инфекцией?

- Я думал, такое случается только в странах с ужасной экологией, где нельзя дышать, а реки превратились в канализацию. Китай, Россия, какая-нибудь бывшая советская помойка.

- По словам Рейчел Мэдоу, в Детройте уже сотня таких случаев. Она рассказывала об этом буквально вчера вечером.

- Так я о том и говорю: в таких загаженных местах, куда никого арканом не затащишь. Чернобыль, к примеру. Или Детройт.

Хлопнула пробка.

- Понять не могу, почему заражённые садятся в автобус или на самолет.

- Наверное, боятся попасть в карантин. Мысль о том, что останешься вдали от родных, пугает больше чем риск заразить своих попутчиков. Никто не хочет умирать в одиночестве.

- Вот-вот. Зачем погибать одному, если можно отправиться на тот свет с кем-то за компанию. Похоже, самое красноречивое признание в любви своим близким – это заразить их чёртовой смертельной инфекцией.

Он поднёс ей бокал золотого вина, словно кубок, наполненный солнечным светом.

- Что касается меня, я бы скорее умер, чем рисковал тобой. Наверное, мне было бы легче уйти из жизни, зная что никто не пострадает из-за меня. Высшая степень безответственности – разгуливать повсюду в таком состоянии.

Передавая ей бокал, он ласково коснулся ее пальцев. Это был добрый жест, знак поддержки. В этом заключалось его самое чудесное качество – он всегда чувствовал момент, когда уместно заправить прядку ей за ухо, или нежно погладить по голове.

- Легко ли подхватить эту заразу? Вроде, передаётся, как обычный грибок? Что ж, ну, если ты помыла руки и не разгуливала по залу босиком, то все в порядке, да? Эй. Э-эй! Ты же не подходила к тому погибшему парню, так ведь?

- Нет, - Харпер не стала смаковать вино, наслаждаясь французским букетом, как Джейкоб учил её, когда она была юной девушкой двадцати трёх лет. В то время она пьянела от его общества быстрее, чем от вина. На этот раз она опустошила свой бокал с Совиньон Блан двумя глотками.