paloozer
Воспаление (Джо Хилл)
Он закончил разговор, повесил трубку и уставился на нее.
- Что случилось? Почему ты дома?
- Во дворе школы был какой-то мужчина, - ответила Харпер, и почти физически ощутимая эмоция комом застряла у нее в горле.
Он сел рядом с ней и положил руку ей на спину.
- Ничего, - сказал он. – Это ничего.
Напряжение в ее гортани ослабло, и она обнаружила, что снова в состоянии говорить.
- Он стоял на спортплощадке. Шатался, как пьяный. Потом упал и загорелся. Он полыхнул, будто был сделан из соломы. На это смотрело полшколы. Спортплощадку видно почти из всех классов. Всю вторую половину дня я общалась с шокированными детьми.
- Ты должна была мне сказать. Должна была сделать так, чтобы я повесил трубку.
Она повернулась и положила голову ему на грудь, а он заключил ее в кольцо из своих рук.
- В какой-то момент у меня в спортзале находилось сорок детей. И несколько учителей. И директор. Кто-то плакал, кого-то трясло, кого-то рвало, а я чувствовала себя так, будто со мной все это происходило одновременно.
- Но не происходило.
- Нет. Я раздавала пакеты с соком. Такая вот первая медицинская помощь, ага.
- Ты сделала все, что смогла, - ответил он. – Тебе досталось хрен знает сколько детей, увидевших самое ужасное в их жизни зрелище. Ты же это понимаешь, да? Остаток лет им придется помнить то, как ты на них смотрела. И ты справилась, и теперь это в прошлом, и ты здесь, со мной.
Какое-то время она тихо и неподвижно лежала в его объятьях, вдыхая неповторимый аромат его одеколона - кофе и сандаловое дерево.
Слегка отстранившись и пристально посмотрев на нее глазами миндального цвета, он спросил:
- Когда это произошло?
- В первую смену.
- Уже почти три. Ты обедала?
- Угу.
- Червячка заморила?
- Угу.
- Давай-ка чем-нибудь тебя насытим. Я не знаю, что есть в холодильнике. Могу нам что-нибудь заказать.
- Разве что немного воды, - ответила она.
- Как насчет вина?
- Так даже лучше.
Он поднялся и подошел к маленькому, на шесть бутылок, охладителю вина.
- Какое вино, по-твоему, хорошо сочетается с паническими идеями? – спросил он, изучая бутылки. - Я думал, что такая ерунда бывает только в странах, где загрязнения так велики, что не можешь дышать, а реки - будто открытые канализационные стоки. В Китае, России, какой-нибудь Бывшей Коммунистической Республике Долбостана.
- Рейчел Мэдоу сказала, что в Детройте уже почти сто случаев. Она говорила об этом вчера вечером.
- Вот я именно об этом. Я думал, что это бывает только в ужасных местах, куда никто не хочет ехать, вроде Чернобыля и Детройта. – Хлопнула пробка. – Я не понимаю, зачем кому-то провозить это хоть в автобусе, хоть в самолете.
- Может, они боялись оказаться под карантином. Мысль о том, что тебя отнимут у твоих родных, пугает больше, чем заражение множества людей. Никто не хочет умирать в одиночестве.
- Да, точно. Зачем умирать одному, когда можно умереть в компании? Никто не говорит своим самым близким и драгоценным людям: «Я люблю вас», - тем самым передавая гребаную смертельную инфекцию. – Он держал бокал золотистого вина, будто кубок с дистиллированным солнечным сиянием. – Если до такого дойдет, я скорее умру, чем передам тебе такое. Чем подвергну тебя риску. Думаю, что мне было бы легче попрощаться с жизнью, зная, что я делаю это для того, чтобы защитить других людей. Не могу представить ничего более безответственного, чем гулять по округе с чем-то таким. – Он отдал ей бокал, легко коснувшись одного из ее пальцев. Особенное, понимающее прикосновение… Интуитивное знание момента, когда нужно заправить ей за ухо прядь волос, или когда нужно легонько погладить ей шею – самое лучшее в этом мужчине. – Насколько просто подхватить эту дрянь? Она передается как грибок на ногах, так ведь? Пока моешь руки и не ходишь босиком по спортзалу, будешь в порядке? Эй. Эй! Ты же не подходила близко к тому мертвому чуваку, нет?
- Нет. – Харпер не стала подносить бокал к лицу и вдыхать французский букет. Якоб учил ее этому, когда ей было двадцать три. Она была совсем зеленой, и опьяненной им больше, чем любым вином. Она разделалась со своим совиньоном в два глотка.
|