Завершив разговор, он повесил трубку и взглянул на Харпер.

— Что случилось? Почему ты дома?

— За школой появился человек, — начала Харпер, но тут её захлестнули эмоции, и комок в горле не дал говорить.

Он присел рядом и приобнял её.

— Успокойся, всё хорошо — проговорил он.

Дышать стало легче, голос вернулся, и она смогла продолжить:

— Он шел по спортивной площадке, шатаясь словно пьяный. Затем упал и загорелся. Пылал, словно стог сена. Все случилось на глазах у полшколы. Спортивная площадка видна почти из каждого класса. Всю вторую половину дня я успокаивала детей после страшного потрясения.

— Надо было сразу мне все рассказать. Не стоило ждать, пока я договорю.

Всё еще в его объятьях, она прильнула к нему и спрятала голову у него на груди.

— Все сорок школьников, несколько преподавателей и директор собрались в спортзале. Некоторые плакали, кого-то била нервная дрожь, у некоторых открылась рвота, и мне надо было помочь сразу всем.

— Но ты не могла.

— Нет. Я раздавала коробки с соком. Вот такая продвинутая медицинская помощь.

— Ты делала то, что было в твоих силах, — сказал он. — Ты и не представляешь, скольким детям помогла пережить этот ужас. Ты же это знаешь, правда? Они всегда буду помнить твою заботу. Ты справилась, всё позади, и ты здесь, со мной.

От него пахло одеколоном с нотками сандала и кофе. На какое-то время она замерла и затихла в его объятиях, вдыхая этот особый запах.

— Когда это произошло? Он отстранился, и окинул её пристальным взглядом карих глаз.

— В первой половине дня.

— Уже почти три. Ты обедала?

— У-у.

— Ты пришла в себя?

— Угу.

— Давай-ка сообразим что-нибудь поесть. Не знаю, найдется ли еда в холодильнике. Я могу нам что-нибудь заказать.

— Может, просто воды, — предложила она.

— А как насчёт вина?

— Ещё лучше.

Он поднялся и подошел к полке с маленьким холодильником на шесть бутылок. Он осмотрел одну бутылку, потом другую.

— Какое вино ты бы предпочла по случаю смертельного заражения? — спросил он. — Я думал, такое случается только в странах, где всё отравлено настолько, что там даже дышать опасно, а реки похожи на сточные канавы. Скажем, в Китае или России. Или бывшей Коммунистической Республики Турдистан.

—Рейчел Мэддоу сообщила, что в Детройте уже почти сто случаев. Я слышала вчера вечером в выпуске новостей.

— Вот и я об этом. Я думал, что такое бывает только в загаженных местах, куда никого не заманишь, типа Чернобыля и Детройта.

Раздался хлопок винной пробки.

— Не понимаю, что двигает заразившимся, когда он садится в автобус или самолет.

— Возможно, они боятся карантина. Мысль об изоляции от родных пугает больше, чем риск заражения кучи народа. Никому не хочется умирать одному.

— Да, верно. Зачем помирать в одиночку, когда можно отдать концы в компании? Заражение самых близких и любимых страшной смертельной болезнью — такое доказательство любви ещё поискать.

Он принёс ей бокал золотистого вина, словно кубок, наполненный чистейшим солнечным светом.

— Если бы я подцепил заразу, то лучше бы умер, чем заразил тебя или рисковал бы твоей жизнью. Мысль о том, что моя смерть спасла других людей, облегчила бы и мой конец. Более безответственного поступка, чем расхаживать с чем-то подобным среди здоровых, я себе и представить не могу.

Он подал ей бокал вина, коснувшись её пальцев. Прикосновение было ободряющим, осознанным. Именно это и нравилось в нём больше всего. Он всегда интуитивно знал, когда поправить ей непослушную прядку волос или погладить по голове.

— Эту заразу легко подхватить? Она передаётся как грибок, верно? Если ты мыла руки и не ходила по спортзалу босиком, то тебе ничего не грозит? Эй, ты же не приближалась к мертвецу, правда?

— Нет.

Харпер не стала подносить бокал к носу и вдыхать аромат французского вина, как учил её Джейкоб, когда ей было двадцать три, когда они впервые стали близки и она пьянела от него куда больше чем от вина. Она опустошила свой бокал «Совиньон» за пару глотков.