Джо Хилл. Пожарный.

Он закончил разговор, положил трубку и взглянул на нее.

- Что случилось? Почему ты не на работе?

- Там, у школы, был человек, - произнесла Харпер и замолчала, чувствуя, как у нее перехватывает дыхание.

Он сел рядом, положил руку ей на плечо.

- Всё в порядке, - сказал он. – Всё уже в порядке.

Ком в горле постепенно растаял, и она смогла продолжить.

- Он пришел на спортивную площадку. Шатался, будто пьяный. Затем упал и загорелся. Он горел, как соломенная кукла. И полшколы это видело. Почти во всех классах окна выходят на площадку. Я весь день пыталась успокоить детей.

- Почему ты не сказала мне сразу? Не заставила прервать звонок?

Она повернулась и опустила голову ему на грудь.

- У меня побывали сорок школьников из спортзала, и учителя, и директор. Кто-то плакал, кого-то трясло, кого-то тошнило, а я словно бы сама всё это одновременно испытывала.

- Но это было не так.

- Да. Я вместо этого раздавала упаковки с соком. Последнее достижение медицины. И прямо на месте происшествия.

- Ты сделала всё, что могла, - сказал он. – Ты помогла уж не знаю скольким детям справиться с самым страшным потрясением, какое они когда-либо испытывали. И ты это знаешь, верно? Они на всю жизнь запомнят такую заботу. Ты это сделала, а теперь всё уже позади, и ты здесь, со мной.

На какое-то время она затихла в его объятьях, вдыхая его неповторимый аромат, смесь сандалового одеколона и кофе.

- Когда это случилось? – он отстранил Харпер, пристально посмотрел на нее глазами цвета миндаля.

- На первом уроке.

- Скоро три часа. Ты обедала?

- Не-а.

- Совсем плохо?

- Угу.

- Давай-ка тебя накормим. Не помню, есть ли что-нибудь в холодильнике. Может, лучше заказать доставку.

- Просто воды, - сказала она.

- Как насчет вина?

- Это еще лучше.

Он поднялся и подошел к мини-бару на полке.

- Я думал, этим болеют только в странах с отвратительной экологией, где воздухом нельзя дышать, а в реках – сплошные отходы, - он взглянул на одну бутылку, затем на другую. Какое вино лучше подойдет к смертельной инфекции? – В Китае. В России. В бывшей социалистической республике Курдистан.

- Рэйчел Мэддоу говорит, в Детройте уже почти сотня случаев заболевания. Она рассказывала об этом вчера вечером.

- Это я и имею в виду. Я думал, такое происходит только в жутких помойках, куда никто не отправится по доброй воле. Вроде Чернобыля или Детройта, - раздался хлопок пробки. – Не понимаю, почему те, кто болеет этим, едут куда-то.

- Может быть, они боятся карантина. Для многих людей разлука с близкими страшнее болезни. Никто не хочет умирать в одиночестве.

- А, ну да. Зачем умирать одному, если можно в компании? Ничто так не говорит о любви, как готовность поделиться этой чертовой неизлечимой дрянью с родными, - он налил ей бокал золотистого вина, похожего на чистейший солнечный свет. – Если бы я ей заболел, то предпочел бы умереть, но не заразить тебя. Не подставить под удар твою жизнь. Думаю, мне было бы легче окончить свои дни, зная, что этим я смогу обезопасить других людей. Не могу представить себе большей безответственности, чем разгуливать с заразой вроде этой.

Он подал ей бокал, погладил ее пальцы. Его прикосновения всегда были ласковыми, несли понимание. Он всегда чувствовал, когда пригладить ей волосы на затылке или заправить прядь за ухо, и больше всего она любила в нем именно эту черту.

- Как эта штука передается? Что-то вроде грибка, да? Достаточно мыть руки и не гулять босиком по всяким спортивным залам? Так. Так! Ты же не подходила близко к телу того типа, верно?

- Нет, - Харпер не озаботилась тем, чтобы поднести бокал к лицу и вдохнуть прекрасный букет, как учил Джейкоб в ее двадцать три, когда ее, юную и свежую, сильнее любых вин пьянил он сам. Она опустошила бокал в два глотка.