Пожарный (Джо Хилл).


Он договорил, опустил трубку и посмотрел на нее.

- Что случилось? Почему ты дома?

- За школой был человек, - сказала Харпер, и у нее перехватило горло.

Он сел рядом и положил руку на ее спину.

- Хорошо, - сказал он. – Все хорошо.

Ее горло расслабилось, и она вновь смогла заговорить, смогла продолжить.

- Он был на игровой площадке, его шатало, будто пьяного. Потом он упал и загорелся. Горел так, будто был сделан из соломы. Половина школьников видело это. Игровую площадку видно почти из каждого класса. Весь обед я заботилась о шокированных детях.

- Надо было сказать, заставить меня положить трубку.

Она повернулась к нему, положила голову ему на грудь, а он обнял ее.

- Так что в спортзале у меня было сорок детей, несколько учителей и директор. Кто-то плакал, кого-то трясло, кого-то тошнило, а меня тянуло сделать все три вещи одновременно.

- Но не сделала же.

- Нет, я передавала коробочки с соком. То еще передовое медицинское лечение.

- Ты сделала, что могла, - сказал он. Ты же понимаешь, сколько детей пережили худший момент в своей жизни. Понимаешь? Они до конца своих дней будут помнить, как ты смотрела на них. Ты справилась, все позади, и теперь ты со мной.

Какое-то время она молчала и не двигалась, вдыхая присущий только ему аромат сандалового одеколона и кофе.

- Когда это произошло? – он отпустил ее и уставился своими глазами чайного цвета.

- На первом уроке.

- Уже почти три часа. Ты обедала?

- Угу.

- Кое-как?

- Угу.

- Давай-ка тебя накормим. Правда не знаю, что есть в холодильнике, но могу что-нибудь заказать.

- Может просто воды? – попросила она.

- Как насчет вина?

- Еще лучше.

Он встал и подошел к маленькому холодильнику, рассчитанному на шесть бутылок вина, на полке. Глядя то на одну бутылку, то на другую (какое вино сочетается с массовой эпидемией?), он произнес:

- А я думал такое происходит только в странах, где уровень загрязненности воздуха так высок, что невозможно дышать, и где реки – сточные канавы. В Китае, России, бывшей коммунистической республике Турдистан.

- Прошлым вечером Рейчал Мэдоу сказала, что в Детройте известно уже о сотне случаев заражения.

- Вот и я о том же. Я думал, такое случается только в загаженных местах, куда никто не хочет ехать, вроде Чернобыля или Детройта, - пробка вылетела с хлопком. – Не понимаю, как кто-то с такой болезнью может сесть в автобус или самолет.

- Может, он боялся карантина. То, что тебя изолируют от любимых страшнее, чем заразить кучу народа. Никто не хочет умирать в одиночестве.

- Верно. Зачем умирать одному, когда можно обзавестись компанией? Нет способа сказать: «Я тебя люблю» лучше, чем передать самым дорогим смертельную заразу, - он принес ей бокал золотистого, похожего на дистиллированный солнечный свет, вина. – На их месте, я бы лучше умер, чем заразил тебя, подставил под удар. Наверное, проще покончить с собственной жизнью, зная, что делаешь это, чтобы спасти других людей. Не могу представить большей безответственности, чем разгуливать с чем-то подобным.

Подавая бокал, он задел ее пальцы. Его прикосновения были обдуманными, мягкими, и это было лучшее в нем. Он интуитивно чувствовал, когда нужно заправить ее волосы за ухо, или погладить ее по затылку.

- И как легко передается эта штука? Как грибок стопы? Если моешь руки и не расхаживаешь по спортзалу босиком, то все в порядке? Эй,эй, ты же не подходила к трупу?

- Нет, - Харпер не стала подносить бокал к носу и вдыхать французский букет, как учил ее Джейкоб, когда ей было двадцать три, они только начали встречаться, и она была пьяна им сильнее, чем могла быть пьяна от вина. Она прикончила свой Савиньон Бланк в два глотка.