Пожарный (Джо Хилл)

Он закончил телефонный разговор, положил трубку и посмотрел на неё.

- Что не так? Почему ты все ещё дома?

- За школой стоял мужчина, - сказала Харпер и после её слов, будто все эмоции от пережитого собрались в один комок и встали поперёк её горла.

Он сел рядом с ней и положил руку на её спину.

- Хорошо, - сказал он, - все хорошо.

Давление в горле прошло, и она почувствовала, что может продолжить говорить.

- Он стоял на игровой площадке, шатаясь, будто пьяный. Потом он упал и загорелся. Будто спичка вспыхнул. Половина ребят в школе видели его. Игровую площадку видно из окон почти всех классных кабинетов. Я потом весь день успокаивала детей после того, что они увидели.

- Ты должна была мне сообщить. Должна была позвонить.

Она повернулась к нему и положила голову на его грудь, пока он её обнимал.

- У меня сорок детей в спортзале и несколько учителей, и официальный представитель. Кто-то продолжал плакать, кого-то трясло, кого-то рвало, а я себя чувствовала так, будто меня и трясет и тошнит, и слёзы накатывают. И все это в один момент.

- Но, ты держалась молодцом.

-Нет, я просто раздавала коробки с соком. Такое вот, новейшее медицинское обслуживание.

- Ты сделала все, что в твоих силах, - сказал он. - Ты знаешь, что они ещё столько всего ужасного увидят за свою жизнь. Ты ведь это понимаешь? Они запомнят, как ты присматривала за ними в последние дни их жизни. Ты присматривала за ними. Теперь все это позади. Сейчас ты здесь со мной.

Она молчала, некоторое время, без чувств сидела в объятьях его рук, вдыхая его одеколон с ароматом сандалового дерева и кофе.

- Когда это случилось? – Он отстранился от неё, чтобы посмотреть на неё своими миндалевидными глазами.

- В первый период.

- Скоро три. Ты обедала?

-Ах, не-а.

- Голова кружится?

- Ага.

- Тебя нужно покормить. Не знаю, что есть в холодильнике. Может, что-нибудь заказать?

- Может, просто стакан воды. – Сказала она.

- Хочешь вина?

-Это даже лучше!

Он встал и подошёл к куллеру, который был на полке, с шестью бутылками вина. Он посмотрел вначале на одну бутылку, потом на вторую.

- Как думаешь, какое вино может победить эту смертельную заразу? – Спросил он. – Я думал, что такая болезнь может возникнуть в ужасно загрязнённых странах, где дышать не возможно и где открытые стоки в реки. Там, Китай или Россия, или Коммунистическая Республика Турдистан.

- Рейчел Меддоу, сказала, что почти сотня случаев заражения были отмечены в Детройте, а это она говорила вчера.

- Об этом я и говорю. Я думал, что такое может твориться только в загрязненных местах, таких как Чернобыль или Детройт. – Он открыл бутылку вина. – Не понимаю. Почему те, кто заражен, не могут оставаться на своих местах и не разъезжать по стране на автобусе или самолёте?

- Может они побоялись, что их закроют на карантин? Мысль от того, что тебя могут изолировать от тех, кого ты любишь, пугает больше, чем мысль о заражении большого числа людей. Никто не хочет умирать в одиночестве.

- Ага, верно. Зачем умирать одному, когда можно целую компанию собрать. Фраза «я люблю тебя» не значит «я люблю тебя так сильно, что готов заразить тебя этой гребанной болезнью и после этого мы вместе проживем до скорого конца нашей жизни».

Он подал ей бокал золотистого вина, будто чашу, наполненную солнечным светом.

- Если бы я был заражен, то я бы не побежал к тебе и не стал бы тебя заражать, а оставил бы тебя в безопасности. Лучше умереть одному, чем знать, что стал виновником болезни у тысячи других людей. Не могу представить себе более нелогичного поступка, чем больным носиться тут и там и заражать остальных.

Он отдал ей бокал вина и задел её палец. Это было его прикосновение, специальное прикосновение. Это была его самая лучшая особенность, его интуиция. Он знал, когда поправить ей волосы, заправить их за ушко или нежно провести рукой вдоль её шеи.

- Как передаётся эта зараза? Как грибок ногтей? Если мыть руки и не ходить в спортивном зале босым, можно остаться здоровым? Эй! Эй! Ты же не подходила к тому мертвому парню, я прав?

- Нет. – Харпер не стала подносить бокал вина к носу и вдыхать аромат французского букета, как учил её Джэйкоб, когда ей было двадцать три, и она была посвежее, чем сейчас, и пьянела от него, а не от вина. Она выпила свой бокал Совиньон Блан за два глотка.