«Пожарный» (Джо Хилл)

Он завершил звонок, повесил трубку и взглянул на неё: «Что-то не так? Почему ты дома?»

– Там был человек, за школой, – сказала Харпер, и в этот самый момент эмоции, переполнявшие её, словно обрели физическую форму и комом встали у неё в горле.

Он сел подле неё и положил руку ей на спину.

– Всё в порядке, – сказал он, – Всё хорошо.

Давление на её горло ослабло, и она нашла в себе силы говорить: «Он был на игровой площадке, шатался, будто бы пьяный. Затем, он упал и просто… просто загорелся. Загорелся, как соломенное чучело. Половина детей, что были в этом время в школе, видели это. И это было видно практически из каждой классной комнаты. Я пыталась успокоить детей от шока всю вторую половину дня.

– Тебе следовало сказать мне, следовало позвонить мне.

Она повернулась к нему и прильнула к его груди.

– В какой-то момент у меня в спортзале было сорок детей, несколько учителей и директор, и кто-то из них плакал, кто-то просто трясся, кого-то тошнило, а я же чувствовала себя так, словно всё это происходило со мной одновременно.

– Но это было не так?

– Нет. Я раздавала коробки с соком. Прямо-таки ультрасовременный метод первой помощи.

– Ты сделала то, что могла, – сказал он, – Ты же понимаешь, что множество детей сегодня пережили, вероятно, самую ужасную вещь в своей жизни. Ты ведь это понимаешь, верно? И они будут помнить о том, что ты позаботилась о них, до конца своих дней. Теперь всё позади, и сейчас ты здесь, рядом со мной.

Какое-то время она сидела спокойно и недвижимо, заключенная в его объятья, вдыхая его особый аромат, сплетённый из запахов сандалового дерева и кофе.

– Когда это произошло? – он выпустил её из рук, неотрывно смотря на неё своими глазами цвета миндаля.

– В первую смену.

– Три доходит. Ты обедала?

– Угу.

– Голова кружится?

– Угу.

– Давай-ка тебя попробуем покормить. Не уверен, есть ли что в холодильнике. Может, заказать что-нибудь?

– Можно просто воды, – сказала она.

– А как на счёт вина?

– Даже лучше.

Он встал и прошёл к маленькому шестибутылочному холодильному шкафу для вина, стоящему на стеллаже. Взглянул на одну бутылку, другую: «Какое бы вино вы выбрали для такого блюда, как смертельная инфекция?» – и сказал: «Я думаю, подобная ерунда происходит только в тех странах, где загрязнение настолько сильное, что даже трудно дышать, а реки ничем не отличаются от сточных труб. Китай. Россия. Первая Коммунистическая Республика Тардистан.»

– Рейчел Мэдоу говорила, что было почти сто подобных инцидентов в Детройте. Она рассказывала вчера вечером.

– Вот и я о том же. А я думал, что такое бывает только в таких загаженных местах, куда уж точно никто не желает ехать, вроде Чернобыля или Детройта, – хлопнула пробка, – Не понимаю, почему носители лезут в автобусы. Или самолёты.

– Может, они боятся карантина. Мысль остаться в изоляции от своих любимых для многих ужаснее, чем болезнь. Никто не хочет умирать в одиночку.

– Да, верно. Зачем умирать одному, когда можно прихватить с собой компанию? Ничто не говорит «я люблю тебя» так сильно, как передача отвратительной грёбанной инфекции-убийцы своим родным и близким. – Он подошёл к ней с бокалом золотого вина, который был словно кубок, полный дистиллированных лучей света. – Если бы я был болен, то я бы скорее умер, чем заразил тебя. Чем рискнул бы тобой. Думаю, было бы проще покончить с собой, зная, что я сделал всё, чтобы другие были в безопасности. Не могу представить чего-то более безответственного, чем разгуливать по округе, будучи носителем подобного. – Он подал ей бокал, попутно прикоснувшись к одному из её пальцев. Это было ласковое прикосновение, прикосновение, говорившее о понимании; это лучшее, что было в нём: он на уровне интуиции знал, когда нужно убрать прядь её волос за ухо или нежно провести рукой по волосам на затылке, спустившись к шее.

– Как легко можно подхватить эту дрянь? Она передается как грибок, да? Пока ты моешь руки и не гуляешь вокруг спортзала с босыми ногами, ты в порядке? Так. Эй. Ты же не подходила к погибшему парню близко, а?

– Нет. – Харпер не утруждала себя попытками оценить аромат напитка и вдохнуть богатый французский букет, как этому её учил Джейкоб, когда ей было 23, и она напилась вина за его счёт, до такого состояния, до которого ещё никогда не напивалась ранее. Она осушила свой совиньон блан двумя глотками.