Джо Хилл. Пожарный

Он закончил говорить, положил телефонную трубку и посмотрел на нее:

— Что случилось? Почему ты дома?

— За школой был человек, — сказала Харпер, но от нахлынувших эмоций горло сжало, словно тисками.

Он сел рядом и положил руку ей на спину:

— Все хорошо, все в порядке!

Давление в горле ослабло, и, обретя способность говорить, она начала снова:

— Он был на игровой площадке, шатался из стороны в сторону, как пьяный. А потом он упал и загорелся. Он сгорел полностью, как будто был сделан из соломы. Половина детей в школе видели это — игровая площадка видна почти из каждого класса. Я всю вторую половину дня лечила детей от шока.

— Тебе надо было прервать мой разговор по телефону и рассказать сразу.

Она повернулась и положила голову ему на грудь, он обнял ее.

— В какой-то момент в спортзале у меня собралось сорок детей, несколько учителей и директор. Кто-то плакал, кого-то трясло, некоторых рвало, а у меня было такое чувство, будто я делаю все это одновременно.

— Но это было не так.

— Нет. Я раздавала коробки с соком. Самое современное лекарство, изобретенное прямо там.

— Ты делала, что могла, — сказал он.— Ты помогла, кто знает, скольким детям пережить самое ужасное, что они когда-либо видели. Ты же знаешь это? Они до конца жизни будут помнить, как ты ухаживала за ними. И ты сделала это, а сейчас все позади, и ты здесь – со мной.

На некоторое время она замерла в кольце его рук, вдыхая его специфический аромат сандалового дерева и кофе.

— Когда это случилось? — Он отстранился, пристально глядя на нее своими глазами цвета миндаля.

— В первую смену.

— Она заканчивается в три. Ты съела ланч?

— Ну-у…

— Голова кружится?

— Угу.

— Давай тебя покормим. Не знаю, что есть в холодильнике. Можно заказать что-нибудь.

— Может, просто воды, — попросила она.

— Как насчет вина?

— Даже лучше.

Он поднялся и подошел к стоявшему на полке маленькому, на шесть бутылок, охладителю для вина. Рассматривая бутылки, сначала одну, потом другую – какое вино сочетается со смертельной инфекцией? – он сказал:

— Я думал, что эта штука встречается только в странах, где воздух так загрязнен, что невозможно дышать, а реки – сточные канавы. Китай. Россия. Бывшая Коммунистическая Республика Турдистан .

— Рэйчел Мэддоу сказала, что почти сотня случаев зарегистрирована в Детройте. Она говорила об этом прошлым вечером.

— Вот об этом я и говорю. Я думал, что так бывает только в самых отвратительных местах, куда никто не хочет ехать – как Чернобыль и Детройт. — Хлопнула пробка. — Я не понимаю, зачем кому-то с этой заразой садиться на автобус. Или в самолет.

— Может они боялись, что их поместят в карантин. Для многих людей мысль о том, что их будут держать вдали от любимых, — страшнее, чем болезнь. Никто не хочет умирать в одиночестве.

— Ну да, конечно! Зачем умирать одному, когда у тебя может быть компания? Нет лучшего способа сказать «я люблю тебя», как передать чертову ужасную смертельную инфекцию своим самым близким и дорогим!

Он принес ей бокал золотистого вина, как кубок с чистейшим солнечным светом.

— Если бы я заболел, я бы лучше умер, чем заразил тебя, чем подверг бы тебя риску. Я думаю, что было бы на самом деле легче покончить с собой, зная, что это спасет других людей. Я не могу себе представить что-нибудь более безответственное, чем разгуливать с чем-то подобным.

Он передал ее бокал, погладив ей пальцы. Его прикосновение было добрым, знающим. Это было лучшее в нем – способность интуитивно знать, когда просто заправить прядь волос ей за ухо, а когда изящно расправить сзади на шее.

— Насколько легко подхватить эту заразу? Она же передается как грибок, да? Если мыть руки и не ходить босиком, то все будет отлично? Эй. Эй! Ты же не подходила близко к мертвому парню?

— Нет! — Харпер не потрудилась оценить французский букет, как учил ее Джейкоб в самом начале их отношений, когда ей было двадцать три, и она была пьяна от Джейкоба больше, чем когда-либо от вина. Она разделалась со своим «Совиньон Блан» в два глотка.