Пожарный
Он завершил разговор, положил трубку и уставился на неё.

- Что случилось? Почему ты дома?

- Мужчина за школой, - начала Харпер, но от эмоций в горле как будто что-то застряло и мешало говорить.

Он присел рядом с ней и приобнял за талию.

- Все в порядке, - сказал он. – Все нормально.

Дышать стало легче, и она поняла, что может начать снова.

- Он был на площадке, шатался повсюду, как пьяный. Потом упал и загорелся. Он полыхал так, как будто сделан из соломы. Добрая половина школьников видела это. Площадка просматривается практически из каждого окна школы. Я полдня помогала детям отойти от шока.

- Тебе следовало сказать мне. Не нужно было ждать, пока я закончу разговор.

Она развернулась и положила голову ему на грудь, пока он держал её.

- В один момент я оказалась в спортзале с сорока детьми, несколькими учителями и директором. Кто-то из них плакал, кого-то лихорадило, кто-то блевал, а я была готова плакать, трястись и блевать одноверменно.

- Но ты не сделала этого.

- Нет, я раздавала пакеты сока. Передовые технологии медпомощи, не отходя от кассы.

- Ты сделала, что могла, - сказал он. – На тебя свалилось столько детей, которые столкнулись с самым ужасным, что они когда-либо видели в своей жизни. Ты знаешь это, правда? Они будут помнить, как ты заботилась о них, до конца своих дней. И ты смогла, и сейчас все позади, и ты здесь, рядом со мной.

На время она притихла и неподвижно сидела в кольце его рук, вдыхая особенный аромат сандалового одеколона и кофе.


- Когда это случилось? – Он отодвинулся, не отрывая от неё взгляда своих миндальных глаз.


- На первом уроке.


- Почти три. Ты обедала?

- Нет.


- Кружится голова?

- Нет.


- - Давай забросим в тебя немного еды. Я не знаю, что у нас там есть в холодильнике. Может, стоит заказать нам что-нибудь?

- Можно просто воды? – попросила она.


- Как насчет вина?


- Даже лучше.

Он поднялся и направился к небольшому винному шкафчику на шесть бутылок. Покрутил в руках одну бутылку, затем другую.
- Как думаешь, какое вино будет сочетаться со смертельной инфекцией? – поинтересовался он. – Я думал, такое может произойти только в странах, где загрязнение настолько сильное, что невозможно дышать, а реки превратились в сточные канавы. Китай, там. Россия. Бывшая социалистическая республика Бла-бла-стан.

- Рейчел Мэддоу сказала, что в Детройте зарегестрирована почти сотня случаев. Она говорила об это прошлым вечером.

- Я о том же. Я думал, такое происходит только в самых вонючих дырах, куда никто не хочет соваться, типа Чернобыля и Детройта. – раздался хлопок от пробки. - Я не понимаю, почему инфицированным позволено пользоваться автобусом. Или самолетом.

- Может, они боятся попасть под карантин? Быть вдали от родных и любимых намного страшнее, чем заразить большое количество людей. Никто не хочет умирать в одиночку.

- Да, ты права. Зачем умирать в одиночку, когда есть кому составить тебе компанию? Ничто так не выразит твою любовь, как передача жуткой смертельной инфекции своим дорогим и близким.

Он подал ей бокал с вином, золотистым, как концетрированный солнечный свет.

- Если бы я был инфицирован, я бы лучше умер, чем заразил тебя. Чем подверг бы тебя риску. Я думаю, мне было бы проще расставаться с жизнью, зная, что я делаю это ради безопасности других людей. Я не могу представить ничего более безответственного, чем жизнь с чем-то вроде этого.

Он передал ей бокал, на миг нежно прикоснувшись к её пальцам. Это было доброе прикосновение, «понимающее» прикосновение. Его лучшей способностью было интуитивное понимание, когда стоит убрать прядку волос за ухо, а когда пригладить нежный пушок за шеей.

- Насколько легко подхватить эту инфекцию? Она передается, как грибок? Пока ты моешь руки и не гуляешь возле спортзала босиком, ты в безопасности? Эй, ты же не подходила близко к этому мертвому парню, правда?



- Нет. – Харпер не удосужилась принюхаться к бокалу и уловить французский букет ароматов, как учил её Якоб, когда ей было 23 и она была свежа и настолько пьяна им, насколько никогда не пьянела от вина. Она осушила свой Совиньон Блан в два глотка.