В этом заплыве, как и в любом другом, не было никакой цели, никакого дурацкого состязания, никакого «кто первый переплывет, тот и выиграл». Мы просто плавали. В нескольких футах от берега, там, где отмель заканчивалась, я приготовился к холоду. Холод стиснул всё тело, выжимая воздух из груди. Мое дыхание стало резким, прерывистым, но я уже знал это ощущение, а потому продолжал двигаться. Гребок руками. Толчок ногами. Гребок руками. Толчок ногами. Я слышал, как прерывистое дыхание Руби вторит моему, но продолжал плыть в черноту, с закрытыми глазами.


- Джас, - первый раз окликнул Руби. Выдохнул — не проговорил. - Джас.


Я открыл глаза и начал искать его в беспредельной темноте.


- Руби? - позвал я, продолжая плыть вперед.


Когда я через несколько секунд осознал, что его нет, было слишком поздно. Я лихорадочно метался в разные стороны, не представляя, где искать и куда теперь плыть. В ту безлунную ночь я думал о курах, которых мы держали во дворе позади фабрики. Не знаю, почему я вдруг о них подумал. Когда входишь в курятник, чтобы выбрать одну из них, они бросаются прочь, зигзагами, не зная, куда и от кого бегут. У жертвы всегда какой-то бессмысленный вид: не испуганный, и даже не грустный - просто растерянный.


Конечно, самой судьбой было предрешено, чтобы первой машиной, которая мне встретилась, когда я уже час шагал по пустынной дороге, оказалась машина отца. Именно отец должен был найти меня, голого, с диким взглядом. Я выпалил, что случилось с Руби. Внятно ли у меня получилось или нет, не знаю.


- Он тебя не разыгрвает, - произнес отец. Он всегда так говорил: никаких вопросов, только утверждения.


- Нет, я уверен! - вопил я.


- А ты не сочиняешь?


Отвечать не было нужды.


- Тогда он всё равно уже мертв, - сказал он, открывая дверь, чтобы я садился в машину. - Завтра сходим за твоими вещами.


Я боялся, что он сердит на меня из-за того, что ему придется возвращаться со мной домой, а потом второй раз проделать путь до Кампара ради вечерней игры в карты. Я боялся и потому больше ничего не сказал.


Вот так, или примерно так, и умер мой друг Руби Вонг.