Сегодня, как и в любой другой день, мы плыли, не преследуя никаких целей, не стремясь обогнать друг друга, не договариваясь о том, что «кто первым окажется на другой стороне, тот и выиграл». Мы просто плыли. В нескольких футах от берега, там, где заканчивалась отмель, я был готов к засаде. Мое тело напряглось, воздух со свистом покинул мои легкие. Я задыхался, но мне было знакомо это чувство, поэтому я продолжал грести изо всех сил. Толчок. Подтянуться. Толчок. Подтянуться. Я слышал рваное, такое же как и у меня, дыхание Руби, но продолжал плыть в кромешный мрак с закрытыми глазами.
- Джас, - это был первый знак.
Я открыл глаза и стал искать его в непроглядной темноте.
- Руби? – позвал я, продолжая плыть вперед.
Спустя несколько секунд, когда я понял, что его нигде нет, было слишком поздно. Я отчаянно метался из стороны в сторону, не зная, куда смотреть и что делать дальше. В эту безлунную ночь мне вспомнились курицы, которых мы держали во дворе за фабрикой. Не знаю, почему я подумал о них. Когда ты заходил в курятник заколоть одну из них, они носились из стороны в сторону, не понимая, куда бегут и от кого. У жертвы всегда безучастное выражение лица, не испуганное и даже не грустное, а просто растерянное.
Что и говорить, это была судьба: час я брел по пустынной дороге, и первая встретившаяся мне машина принадлежала святому отцу. Кто, как не он, мог встретиться мне, голому и с обезумевшими глазами. Я закричал о произошедшем с Руби. Понял ли он меня, я не знаю.
- Он не подшучивает над тобой, - сказал святой отец. Именно так он и говорил: никаких вопросов, только утверждения.
- Не подшучивает, я уверен в этом! – выкрикнул я.
- И ты не обманываешь меня?
Ответ на этот вопрос не был нужен.
- Тогда он уже мертв, - заключил он, открывая для меня дверцу машины. – За твоей одеждой мы вернемся завтра.
Я боялся, что он будет сердиться на меня за то, что из-за меня ему пришлось проделать весь этот путь домой, а потом снова вернуться в Кампар, где сегодня вечером он собирался играть в карты. Мне было страшно, и я ничего больше не сказал.
Именно так погиб мой друг Руби Вонг.