В этот раз мы пошли купаться без всяких причин, впрочем как всегда, не ради какого-нибудь дурацкого соревнования, вроде “кто первый до того берега, тот выиграл”, а просто так. Мы просто купались. Стоя в нескольких шагах от края, где выступ скалы резко обрывался вниз, я приготовился ощутить холод. Он охватил все мое тело, выдавил весь воздух из груди. Я дышал прерывисто, задыхаясь, но мне уже было знакомо это чувство, поэтому я продолжал энергично перебирать руками и ногами. Оттолкнулся. Поплыл. Оттолкнулся. Поплыл. Я слышал прерывистое дыхание Руби, вторившее мне и продолжал плыть, в полнейшей темноте, с закрытыми глазами.
“Джэс” – позвал он меня. Руби не выговорил, а выдохнул мое имя. “Джэс”.
Я открыл глаза и принялся искать его в бесконечном мраке. “Руби?” – позвал я, продолжая плыть вперед.
Пару секунд спустя, когда я понял, что его больше нет, было уже слишком поздно. Я начал неистово грести руками во все стороны, не зная куда плыть, в какую сторону повернуть. В эту безлунную ночь я вдруг вспомнил про курей, которых мы держали во дворе за фабрикой. Я не знаю, почему именно это пришло мне в голову. Когда кто-нибудь заходил в курятник, чтобы зарезать одну из них, они начинали метаться зигзагами, не понимая, куда они бегут или от кого убегают. У жертвы всегда было такое пустое, отсутствующее выражение глаз, они не были испуганными или грустными, а лишь потерянными.
По воле судьбы, первой машиной, которую я встретил, после того как целый час шел по пустынной дороге, была, конечно же, отцовская. Раздетого, с безумным взглядом, меня должен был найти именно отец. Я, крича, рассказал ему про то, что случилось с Руби. Понятно ли я объяснил или нет, я не знаю.
“Значит, он не подшучивает над тобой” – сказал отец. Такова была его манера говорить. Никогда не задавал вопросов, только утверждал.
“Нет! Точно нет!” – прокричал я.
“А ты ничего не выдумываешь?”
Я не ответил, да и не нужно было.
“Значит, он уже мертв” – заключил он, открывая мне дверь. “Мы вернемся за твоими вещами завтра”.
Я боялся, что он был зол на меня за то, что из-за меня ему пришлось ехать домой, вместо того, чтобы вернуться в Кампар на вечернюю игру в карты. Я боялся и потому молчал.
Вот так и умер мой друг, Руби Вонг.