На этот раз – впрочем, как и всегда – мы плыли просто так: никаких глупых гонок, никаких «кто первый до того берега – тот и победил». Мы погрузились в водную стихию, вот и всё. Оказавшись за метр-другой от того места, где обрывается отмель, я помедлил и собрался с духом: сейчас обдаст холодом. Он взял в тиски, сковал всё тело, выжимая из груди воздух. Дыхание стало резким, отрывистым, но такое я уже испытывал, и потому невозмутимо рассекал водную гладь дальше. Взмах. Толчок. Взмах. Толчок. Я слышал отрывистое дыхание Руби, как эхо, раздававшееся в ответ моему, но плыл всё дальше во мрак, не открывая глаз.


– Джес, – донеслось до меня. Руби снова беззвучно выдохнул моё имя, – Джес.


Я распахнул глаза, пытаясь отыскать его в кромешной мгле.


– Руби? – выговорил я, по-прежнему двигаясь вперёд.


Несколько секунд спустя до меня дошло, что его больше нет рядом, но было слишком поздно. Я неистово метался из стороны в сторону, не зная, куда глядеть, куда плыть дальше. В безлунной ночи мне внезапно вспомнились куры, которых мы держали во дворе за фабрикой. Не знаю, отчего в голове всплыли такие мысли. Когда ты заходил в курятник и выбирал, какую зарезать, они разбегались и беспорядочно сновали по нему, не ведая, куда они мчатся и от кого. Жертва всегда взирала на тебя потерянным взглядом – ни испуганным, ни печальным – просто пустым.


Сама судьба – не иначе – распорядилась так, чтобы на тихой дороге, по которой я брёл уже целый час, первой притормозившей машиной оказалась машина отца. Конечно, именно отец и должен был найти меня, нагого, с дико блуждающими глазами. Я кричал. Хотел объяснить, что произошло с Руби. Не уверен, что получилось внятно.


– Он тебя не разыгрывает, – сказал отец. Он всегда так говорил. С уст его никогда не слетали вопросы – одни утверждения.


– Нет, точно нет! – вопил я.


– Не врёшь?


Ответ и не требовался.


– Значит, его уже нет, – произнёс он, открывая передо мной дверь. – За твоей одеждой вернёмся завтра.


Я боялся, что он злится, потому что из-за меня ему придётся ехать домой, а потом снова возвращаться в Кампар, чтобы вечером, как обычно, перекинуться в карты. Я боялся, и поэтому больше не проронил ни слова.


В общем, так мой друг Руби Уонг и ушёл из жизни.