В этом заплыве, как и в каждом подобном, не было никакой цели, ни глупой гонки, ни «победителя, переплывшего первым к другой стороне». Мы просто плавали. В нескольких футах от края, где был спуск вниз, я приготовился к погружению в холодную воду. Он охватил все мое тело, сжимая воздух в груди. Я резко вдохнул, задыхаясь, но я знал это чувство и прежде, поэтому я продолжил быстро двигаться. Грясти. Толчок. Грясти. Толчок. Я слышал тяжёлое дыхание Руби, которое отдавалась эхом во мне, но я продолжал плыть в черноту, закрыв глаза.
- Джес, - раздался первый отклик. Руби выдохнул слово, но не произнес его. - Джес.
Я открыл глаза и всматривался в непроглядную тьму, пытаясь отыскать его. - Руби? - произнес я, по – прежнему плывя вперед.
Прежде чем я осознал, спустя несколько минут, что его там больше нет, что было слишком поздно. Я плыл яростно в разных направлениях, не зная, где искать, куда повернуть дальше. В безлунную ночь я думал о курах, которых мы держали во дворе позади завода. Я не знаю, почему это пришло мне в голову. Когда ты входил в курятник, чтобы выбрать одну на убой, они убегали в разные стороны, не понимая, куда бежать, или кому из них удастся спастись. У жертвы всегда было рассеянное выражение лица, не испуганное или даже грустное, а всего лишь потерянное.
Конечно, как по велению судьбы, первой попавшейся мне машиной после часового хождения по пустынной дороге была отцовская. Это должен был быть отец, нашедший меня, голого, с дикими глазами. Я кричал о том, что случилось с Руби. Сошел ли я с ума или нет, я не знаю.
- Он не разыгрывал тебя, - сказал отец. Это было действительно так, как он говорил. Никогда не задавал вопросы, всегда утверждал.
- Нет, я уверен! - вскрикнул я.
- Ты не расскажешь, что произошло?
Не было никакой необходимости отвечать ему.
- Тогда он уже мертв, - сказал он, открывая дверь, чтобы я мог войти. - Вернемся за твоей одеждой завтра.
Я опасался, что он был зол на меня из-за того, что ему пришлось проделать путь домой, прежде чем вернуться к Кэмпэру за его вечер игральных карт. Я был напуган, поэтому больше ничего не говорил.
Примерно так мой друг, Руби Вонг, погиб.