В тот раз, как и всегда, мы пошли купаться просто так, без дурацких догонялок, без «кто быстрее на тот берег». Просто купаться. Еще в нескольких метрах от края, где обрывался уступ, я заранее приготовился окунуться в ледяную воду. Холод пронзил все тело, сжал мне легкие. Задыхаясь, я хватал воздух ртом, но ощущение было мне знакомо, так что я продолжал грести. Раз. Два. Раз. Два. Совсем рядом в темноте я слышал такое же отрывистое дыхание Руби, но плыл дальше без остановки, не открывая глаз.

- Джас, - вдруг позвал он.

Даже не произнес, а просто выдохнул:

- Джас!

Я открыл глаза и вгляделся в кромешную тьму.

- Руби! – не останавливаясь откликнулся я.

Когда несколько мгновений спустя до меня дошло, что его нигде нет, было уже поздно. Я отчаянно заметался во все стороны, не зная, где искать, куда плыть дальше. Ночь была безлунной, и мне вдруг вспомнились куры, которых мы держали во дворике за фабрикой. Не знаю, с чего я о них подумал. Когда кто-то заходил в курятник выбрать птицу на убой, они начинали носиться зигзагами, не соображая, куда бегут и от кого. У жертвы всегда был отсутствующий вид, не перепуганный и даже не печальный, просто растерянный.

И конечно, так совпало, что первой за целый час машиной, попавшейся мне навстречу, была отцовская. Именно он нашел меня, когда я, совершенно раздетый, с безумным взглядом, брел по пустынной дороге. Я закричал, пытаясь объяснить, что случилось с Руби. Не знаю, понял ли он хоть слово.

- Может, он подшутил над тобой, - сказал отец. Его обычная манера – не вопрос, а утверждение.

- Нет, точно нет! – вопил я.

- Ты не выдумываешь?

Ответ был очевиден.

- Значит, он уже мертв, - произнес отец, открывая передо мной дверцу машины. – Завтра съездим за твоими вещами.

Я боялся, что он злится, ведь ему придется возвращаться со мной домой, а потом ехать обратно в Кампар, где он вечерами играл в карты. Боялся так сильно, что больше не проронил ни слова.

Примерно так и погиб мой друг Руби Уонг.