Таш Оу — Шелковая фабрика «Гармония»

В ту ночь мы, как обычно, плыли безо всякой цели. Мы не пытались соревноваться друг с другом, не кричали глупостей вроде «Кто последний, тот проиграл!». Мы плыли в свое удовольствие. В нескольких футах от края шахты, там, где дно резко уходило вниз, я приготовился к тому, что через мгновение окажусь в ледяной воде. Холод моментально сковал мое тело, вытолкнув из легких весь воздух. Я дышал часто, прерывисто, но мне уже были знакомы эти ощущения, поэтому я продолжал энергично работать руками и ногами. Гребок. Толчок. Гребок. Толчок. Я слышал, как неровное дыхание Руби вторит моему, и продолжал плыть с закрытыми глазами в непроглядную темноту.

— Джас, — донеслось до меня. Руби даже не произнес мое имя, он выдохнул его. — Джас.

Я открыл глаза и попытался разглядеть его в бесконечной мгле.
— Руби? — отозвался я, продолжая плыть вперед.

Нескольо секунд спустя, когда я понял, что его нигде нет, было уже слишком поздно. Я отчаянно бросался в то в одну, то в другую сторону, не зная, где его искать, в каком направлении плыть. Луна, скрытая облаками, совсем не освещала долину, и я подумал о курах, которых мы держали на заднем дворе фабрики. Не знаю, почему я вдруг о них вспомнил. Когда кто-то заходил в курятник, чтобы выбрать одну из птиц на забой, они бросались врассыпную, не понимая толком, куда и от кого бегут. Жертву всегда отличал отсутствующий взгляд. Не испуганный, даже не грустный — скорее потерянный.

Я брел по безлюдной дороге около часа, прежде чем встретил первую машину – по воле случая, это была машина отца. Именно он был послан мне, голому и жалкому, в роли спасителя. Я сбивчиво рассказал о том, что произошло с Руби. Не знаю, понял ли он хоть слово из того, что я наговорил.

— Он не валяет дурака, — произнес отец. Он всегда разговаривал так, что его вопросы были больше похожи на утверждения.

— Да нет же! — воскликнул я.

— И ты не сочиняешь?

Он знал ответ еще до того, как задал вопрос.

— Тогда он уже мертв, — заключил отец, открывая передо мной дверь. — Завтра вернемся за твоими вещами.

Я боялся, что разозлил отца, ведь из-за меня ему пришлось вернуться домой, а затем вновь отправиться в Кампар на вечернюю игру в карты. Поэтому я решил больше не говорить ни слова.

Вот так и умер мой друг Руби Вонг.