В этот раз, как и всегда, у нас не было никакой цели, мы не устраивали глупых состязаний типа «Кто первый на ту сторону». Мы просто плыли. В нескольких футах от берега, там, где начиналась глубина, я приготовился к тому, что будет холодно. Холод пронзил мое тело, сжал легкие. Я дышал часто, тяжело, но все это мне уже было знакомо, и я просто двигался вперед. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Я слышал, как сдавленное дыхание Руби вторит моему, но продолжал плыть с закрытыми глазами в темноту.

– Джас, – позвал Руби. Он не произнес мое имя, он просто выдохнул его. – Джас.

Я открыл глаза и поискал его в кромешной тьме.

– Руби? – окликнул я, по-прежнему плывя вперед.

Когда спустя несколько секунд я осознал, что его нет, было уже слишком поздно. Я в панике метался то туда, то сюда, ничего не видя, не зная, где искать. В той безлунной ночи мне вдруг вспомнились куры, которых мы держали во дворе за фабрикой. Сам не знаю, почему про них подумал. Если входишь в курятник, чтобы выбрать одну на убой, они начинают носиться зигзагами, не понимая, куда бегут и от кого спасаются. Во взгляде жертвы никогда не заметить ни ужаса, ни даже печали, там всегда одна лишь растерянность.

Конечно, это была судьба, что первая машина, которая мне встретилась после того, как я час шел по безлюдной дороге, оказалась машиной отца. Кто, как не он, должен был найти меня, голого и отчаявшегося. Я стал кричать о том, что случилось с Руби. Не знаю, можно было что-нибудь разобрать в этих криках или нет.

– Он не подшутил над тобой, – сказал отец. Он всегда так разговаривал. Никаких вопросов, одни только утверждения.

– Нет, точно нет! – голос у меня срывался.

– А ты мне голову не морочишь?

Мой вид говорил яснее всяких слов.

– Ну, значит, он уже мертв, – сказал отец, открывая мне дверь машины. – За твоей одеждой вернемся завтра.

Я боялся, что отец зол на меня, потому что он ехал в Кампар, где обычно играл вечером в карты, и теперь ему приходилось делать крюк, чтобы сначала отвезти меня домой. Я боялся, поэтому всю дорогу молчал.

Вот то, что я помню о смерти своего друга Руби Вонга.