Этот заплыв ничем не отличался от предыдущих: не было ни цели, ни шутливого пари, ни "первый, кто достигнет противоположного берега, выиграл". Мы просто плыли в ледяной воде, но к этому я был готов. Холод сковал всё моё тело, выдавил воздух из груди. Дыхание стало затрудненным, но я продолжал грести. Взмах рукой, гребок, ещё один. Рядом так же тяжело дышал Руди, но закрыв глаза, я плыл туда - в полную темноту.

- Джэс, - из груди Руди это было больше похоже на всхлип, - Джэс!

Я открыл глаза и попытался что-то рассмотреть во мраке.

- Руди! - окликнув, я продолжал плыть.

Через несколько секунд осознав, что его нет рядом, было уже слишком поздно. Яростно бросался я в разные стороны не зная, куда плыть и где искать. В эту безлунную ночь вдруг вспомнились курицы, что мы держали на заднем дворе фабрики. Ты заходишь, чтобы выбрать одну на убой, а они, обезумевшие, бегают зигзагами сами не осознавая, куда ринутся в следующую долю секунды и от чего спасаются. У жертвы всегда отсутствующие выражение: ни страха, ни испуга или грусти. Просто пустота.

Это, конечно, была судьба, что первой машиной, что я встретил через час на дороге, была машина отца. Это должен был быть отец! Тот, кто нашёл меня на дороге - голого и обезумевшего. Я кричал о том, что произошло, и мне было безразлично есть ли смысл в моих словах.

- Он ведь не подшутил над тобой, - с ноткой сомнения произнёс отец.

- Нет, я уверен.

- Ты же не выдумываешь?

На это не было нужды отвечать.

-Тогда, он уже мёртв, - сказал отец, открывая дверь машины. - Садись, за твоей одеждой вернёмся завтра.

Я боялся, что он рассердился на меня. Рассердился за то, что пришлось вернуться домой, и только потом снова направиться в Кампар, где вечерами он играл в карты. Я боялся, поэтому не произнёс больше ни слова. Так, или почти так, погиб мой друг Руди Вонг.