В ту ночь мы плыли, куда глаза глядят, без всяких глупостей вроде “кто первый на тот берег, тот выиграл”. Мы вообще не любили плавать наперегонки. В паре метров от края дно резко уходило вниз, и тело невольно съежилось в ожидании холода. Ледяная вода сдавила со всех сторон, разом вытолкнув воздух из легких, так что я едва не задохнулся. По опыту я помнил, что главное – двигаться. Гребок. Еще гребок. Сзади доносилось прерывистое дыхание Руби, но я продолжал, зажмурясь, плыть в черноту.

- Джас! - раздался крик. Даже не крик, а судорожный выдох. - Джас!

Открыв глаза, я вгляделся в безлунную ночь и позвал:
- Руби!

Некоторое время я по инерции плыл вперед. А когда понял, что Руби нет рядом, было уже поздно. Я отчаянно заметался по воде, не зная, куда смотреть и где искать. Почему-то мне вспомнился наш курятник во дворе за фабрикой. Когда выбираешь, кого бы сегодня прирезать, куры начинают беспорядочно носиться зигзагами, не соображая, куда и от кого они бегут. И еще в памяти всплыл отсутствующий взгляд пойманной жертвы – не перепуганный и даже не печальный, а совершенно пустой.

Потом Я час брел по пустынной дороге. И, конечно, по закону подлости в первой же машине, выехавшей мне навстречу, сидел отец. Именно ему довелось меня обнаружить - голого и совершенно ошалевшего. Сбиваясь на крик, я стал путано рассказывать ему о Руби.

- Это не розыгрыш, - сказал отец. Такая у него была манера говорить: даже вопросы звучали утвердительно.
- Нет, - всхлипнул я.
- Ты не врешь?
Ответ был ясен без слов.
- Тогда ему уже не помочь. - Отец открыл мне дверь. - За твоей одеждой съездим завтра.

Я сидел тихо, как мышь – думал, что отец сердится. Он собирался поиграть в карты в Кампаре, а теперь ему предстояло сделать крюк до самого дома.

В общем, как-то так и погиб мой друг Руби Вонг.