В тот день мы пошли искупаться. Как обычно, как в иные дни, без всякой цели, без глупых гонок наперегонки, без всех этих «кто первым доберется до того берега, тот и выиграл». Мы просто плавали. В паре метрах от уступа, там, где дно обрывалось, уходя вглубь, я внутренне сжался, заранее готовясь к пронзительному холоду. Холод не заставил себя ждать: он сковал мое тело, перехватил дыхание. Я давился, глотая воздух; ощущение было знакомое, изведанное прежде, поэтому я не сдавался: гребок, удар, гребок, удар. Я слышал, как сдавленно – так же, как я сам, дышит Руби, но не обращал на него внимания, закрыв глаза, я плыл во тьму.


- Джас, - простонал Руби. Не имея сил произнести мое имя, он выдохнул его: – Джас.


Я открыл глаза, пытаясь разглядеть друга в кромешной тьме.


- Руби? – окликнул я его, продолжая плыть.


Через несколько секунд я осознал, что Руби рядом нет, но было уже слишком поздно. Я заметался в воде, как раненый зверь, не понимая, куда смотреть, в какую сторону плыть. Стояла безлунная ночь, и мне вспомнились цыплята, которых мы держали во дворе позади фабрики. Ума ни приложу, с чего вдруг мысль о них пришла мне в голову. Когда мы входили в курятник, выбирая, кого бы пустить под нож, цыплята принимались ошалело носиться, выписывая кренделя, ничего не соображая – ни куда они бегут, ни от кого спасаются. У жертвы всегда был пустой и безжизненный взгляд – не ужас, даже не печаль сквозили в нем, а только растерянность и безысходность.


От судьбы не уйдешь – после часа блуждания по пустынной дороге первая встреченная мною машина оказалась машиной Отца. Никто иной и не мог здесь оказаться, он и только он должен был найти меня – голого, с безумно горящим взором. О том, что случилось с Руби, я проорал. Не знаю – понял ли Отец меня до конца или нет.


- Он ведь не шутки с тобой шутит, - сказал он. Такова была его манера выражаться: никогда ничего не спрашивать, лишь утверждать.


- Нет, я уверен! – завизжал я.


- А ты не выдумываешь?


Что я мог на это ответить? Я промолчал.


- Значит, он уже умер. – Отец открыл дверь, приглашая меня в машину. – За твоей одеждой мы вернемся завтра.


Меня била дрожь – я боялся, что он сердится на меня, ведь из-за меня ему придется вернуться домой, а затем снова отправиться в Кампар, играть в карты. Я боялся его, я не посмел ему возразить.


В общем, так мой друг Руби Вонг и погиб.