В этом заплыве, как и в любом другом, не было цели или соревнования друг с другом под девизом «выигрывает тот, кто обойдет соперника». Мы просто плыли. В нескольких шагах от края берега, там, где заканчивалась отмель, я мысленно приготовился к холоду. Он сковал все мое тело, выдавливая из груди воздух. Я дышал отрывисто, задыхаясь, но мне было знакомо это чувство, поэтому я продолжал борьбу с водой. Рывок вперед и толчок от себя. Снова рывок – толчок. Я слышал тяжелое, прерывистое дыхание Руби в унисон своему, но продолжал плыть во тьму, закрыв глаза.


– Джаз, – мое имя прозвучало, как зов о помощи. Руби не произнес его, а выдохнул. И снова, – Джаз.


Я открыл глаза, и стал искать его в бесконечной темноте.


– Руби?– произнес я, продолжая плыть вперед.


К тому моменту, когда я осознал, спустя несколько секунд, что он исчез, было уже слишком поздно. Я яростно плыл в разных направлениях, не зная, где искать его, куда броситься за ним. В ту безлунную ночь мне вспомнились цыплята, которых мы держали во дворе за фабрикой. Я не знаю, почему это всплыло в моей голове. Когда мы заходили в курятник, чтобы выбрать цыпленка на убой, те начинали бегать зигзагами, не понимая, ни куда они бегут, ни от кого. У жертвы всегда были такие пустые глаза, не исполненные ужаса или даже скорби, а просто потерянные.


Конечно, это была судьба, что через час, после того как я шел по пустынной дороге, первая машина, которую я встретил, была отцовской. Отцу суждено было найти меня обнаженным с глазами, исполненными ужаса. Я прокричал о том, что произошло с Руби. Звучало это здраво или нет – я не знаю.


– Он не подшучивает над тобой,– сказал отец. Он всегда так говорил: никогда не задавал вопросов, только делал утверждения.


– Нет, я уверен!– выкрикнул я.


– А ты не сочиняешь?


Мне не было нужды отвечать.


– Тогда он уже мертв, – сказал он, открывая дверь машины, чтобы я мог в нее сесть.– Завтра мы вернемся за твоей одеждой.


Я боялся, что он зол на меня за то, что ему пришлось вести меня домой, прежде чем снова возвращаться в Кампар на свою вечернюю игру в карты. Я боялся, поэтому больше ничего не сказал.


Приблизительно так умер мой друг Руби Вонг.