Мы плыли, как всегда, просто так, не наперегонки, без этих дурацких "кто первый доплывет до того берега". Плыли и все. В нескольких футах от того места, где обрывался уступ, я приготовился к ледяной волне. Холод сжал все тело, выталкивая из груди воздух. Я дышал прерывисто и сдавленно, но так бывало и раньше, поэтому я продолжал энергично работать руками и ногами. Гребок. Толчок. Гребок. Толчок. Я слышал такое же прерывистое дыхание Руби, но продолжал плыть в черноту с закрытыми глазами.
- Джес, - услышал я. Не слово, а выдох. - Джес.
Я открыл глаза и поискал его в бесконечной темноте. - Руби? - позвал я, не останавливаясь.
Когда через несколько секунд я понял, что Руби рядом нет, было уже поздно. Я кидался из стороны в сторону, не зная где его искать и куда бросаться дальше. В эту безлунную ночь мне почему-то вспомнились куры, которые жили у нас во дворе за фабрикой. Не знаю, почему я подумал о них. Когда я заходил в курятник, чтобы выбрать очередную жертву, куры бросались врассыпную, не зная, куда и от кого бегут. У жертвы всегда был отсутствующий взгляд, не испуганный и даже не грустный, а просто потерянный.
Так случилось, что именно машина отца попалась мне первой на пустынной дороге, по которой я шел целый час. Именно отец нашел меня, голого с обезумевшими глазами. Я прокричал, что случилось с Руби. Не знаю, понял он что-то или нет.
- Он не валяет дурака, - сказал отец. Он всегда так говорил. Никаких вопросов, только утверждения.
- Нет, конечно, нет! - закричал я.
- Да и ты тоже?
Я даже не стал отвечать.

- Значит его больше нет, - сказал отец, открывая мне дверь машины. - За вещами приедем завтра.
Я боялся, что он будет злиться, ведь из-за меня ему пришлось ехать домой, а теперь нужно будет возвращаться в Кампар, где по вечерам он играл в карты. Я боялся и ничего больше не сказал.
Вот так примерно и умер мой друг Руби Вонг.