В тот раз мы, как и раньше, особо не заморачивались, не устраивали глупых состязаний, не плыли «наперегонки» до противоположного берега. Мы просто плавали. Находясь в нескольких футах от берега, там, где заканчивается отмель, я готовился к борьбе с холодом. Он сковал меня с головы до ног и сдавил грудь. Я дышал рывками, почти задыхался, но мне это было не впервой, так что я продолжал изо всех сил работать руками и ногами. Гребок. Толчок. Ещё гребок. Ещё толчок. Я слышал прерывистое дыхание Руби, которое вторило моему собственному, но по-прежнему плыл, не останавливаясь, в темноту с закрытыми глазами.

-Джэс, - услышал я впервые голос Руби, который не произнёс, а выдохнул моё имя. – Джэс.

Открыв глаза, я попытался высмотреть его в кромешной тьме.

-Руби? – откликнулся я, продолжая плыть.

Через несколько секунд до меня дошло, что Руби отстал, но было уже слишком поздно. Я начал неистово метаться из стороны в сторону, понятия не имея, где его искать, куда плыть. И вот тогда, той безлунной ночью, мне вспомнились куры из нашего загона на задворках фабрики. Почему-то именно они. Заходишь, бывало, в курятник, за очередной жертвой на заклание, - и все тут же бросаются наутёк, петляя, не соображая, куда и от кого бежать. У выбранной жертвы всегда был какой-то отсутствующий вид; не испуганный и даже не жалкий, а просто отрешённый.

Первая же машина, которую судьба отправила мне навстречу по пустынной дороге, по которой я брёл больше часа, оказалась отцовской. Волею той же судьбы именно перед отцом я предстал голым, с обезумевшими глазами. Я тут же завопил о случившейся с Руби беде. Понял он из этого всего хоть что-то или нет – не знаю.

-А уж не разыгрывает ли он тебя, - произнёс отец в своей обычной манере: не спрашивая, а утверждая.

-Нет, что ты! – прокричал я в ответ.

-А ты не врёшь?

Можно было и не отвечать.

-Значит, он уже мёртв, - сказал он, открывая мне дверцу машины. – Завтра вернёмся за твоими вещами.

Кажется, он злился на меня за то, что ему пришлось ехать прямиком домой, не заглянув в Кампар на очередную вечернюю партию карточной игры.

Вот так примерно и погиб мой друг Руби Вонг.