Этот заплыв ничем не отличался от других. Мы не ставили целей, не соревновались наперегонки («победит тот, кто первым достигнет противоположной стороны!»). Мы просто плавали. Приближаясь к краю возле обрушившейся опоры, я настраивал себя на то, что сейчас будет очень холодно. Мое тело оцепенело, грудь схватило так, что я едва мог дышать. Но это состояние было мне знакомо, поэтому я энергично работал руками и ногами, не обращая внимания на судорожное тяжелое дыхание. Гребок руками, толчок ногами. Гребок руками, толчок ногами. Я слышал дыхание Руби, прерывистое как мое, но продолжал плыть вперед, в темноту, с закрытыми глазами.


- Джас, - позвал он меня. Едва слышный выдох. – Джас…


Я открыл глаза и поискал его в этой бесконечной темноте.


- Руби? – откликнулся я, все еще плывя вперед.


Прошло лишь несколько секунд, прежде чем я понял, что его уже нет здесь, но было поздно. Я бросался яростно в разные стороны, не зная где искать, куда плыть дальше. Эта безлунная ночь почему-то напомнила мне о цыплятах, которых мы держали на заднем дворе фабрики. Не знаю, почему я вдруг подумал о них. Когда заходишь в птичник, чтобы выбрать цыпленка на убой, они разбегаются в разные стороны, петляют, не понимая, куда и от кого бегут. Пойманный всегда выглядел потеряно, не испуганно или обреченно, а как-то отстранено.


Прошагав час по безлюдной дороге, я даже не удивился тому, что первым попавшимся мне водителем был Отец. Наверное, именно он должен был найти меня, голого, с безумным взглядом. Я прокричал ему, что случилось с Руби. Мог ли я тогда объясняться вразумительно, даже не знаю.


- Он не мог разыграть тебя, - сказал Отец. Такая у него манера говорить – он не спрашивает, всегда утверждает.


- Нет, клянусь! – вскрикнул я.


- Ты не выдумал это?


Не было необходимости отвечать.


- В таком случае он уже мертв, - сказал он, открывая мне дверь, чтобы я мог сесть в машину. – Завтра мы вернемся за твоими вещами.


Я боялся, что он сердится на меня за то, что теперь ему придется везти меня домой, а потом вернуться обратно и ехать к Кампару, где он по вечерам играет в карты. Я испугался и ничего больше не сказал.


Это, в общем, все, что я могу рассказать о гибели моего друга, Руби Вонга.