В этом заплыве, как и в любом другом, не было смысла, никаких бессмысленных гонок вроде: «кто первый, тот выиграл». Мы просто плыли. В нескольких футах от края, где заканчивалась отмель, я приготовился к холоду. Ледяная вода сковала все тело, выдавливая воздух из груди. Я дышал неровно, почти задыхался, но это ощущение было мне уже знакомо, так что я просто продолжал атаковать воду. Рывок. Удар. Рывок. Удар. Я слышал сдавленные вдохи Руби, вторящие моим, но продолжал плыть в темноту с закрытыми глазами.

«Джес,» – услышал я первый призыв. Руби даже не произнес, скорее выдохнул мое имя: «Джес».

Я открыл глаза и поискал его во тьме. «Руби?» – произнес я, все еще плывя вперед.
Когда несколько секунд спустя я наконец осознал, что его нигде нет, было уже слишком поздно. Я начал яростно метаться из стороны в сторону, не зная, куда смотреть, и куда плыть. В эту безлунную ночь я подумал о курицах, которых мы держали на заднем дворе фабрики. Я даже не знаю, почему именно они пришли мне в голову. Когда ты входил к ним в курятник, чтобы выбрать одну на убой, они убегали от тебя зигзагом, не имея понятия куда они бегут и от чего спасаются. Вид у жертвы всегда был отсутствующий, во взгляде не было ни ужаса, ни грусти, он был просто потерянным.

Конечно, это была судьба, что первая машина, которую я встретил после часа пути по безлюдной трассе, была машина отца. Именно он должен был найти меня: голого, с распахнутыми от ужаса глазами. Я буквально завопил о том, что случилось с Руби. Был ли в этом крике хоть какой-то смысл или нет, я не знаю.

– Он не разыгрывает тебя, – сказал отец. Такая была у него манера говорить. Никаких вопросов, всегда утверждения.
– Нет, я уверен! – закричал я.
– И ты не шутишь?
Весь мой внешний вид говорил за меня.
– Тогда он должно быть уже мертв, – сказал отец открывая мне дверцу машины, – мы вернёмся за твоей одеждой завтра.

Мне казалось, что он уже злился на меня за то, что ему пришлось проделать весь путь до дома, прежде чем вернуться в Кампар к своей вечерней карточной игре. Я боялся, поэтому ничего больше не сказал.

В общем, вот таким образом погиб мой друг Руби Вонг.