Мы всегда плавали без какой-либо цели, без дурацких состязаний и всяких «давай кто быстрее». Так было и в тот раз: мы отправились поплавать просто так. В нескольких метрах от берега дно резко уходило вниз, и я заранее приготовился к ледяной хватке. Всё моё тело пронзило холодом, в груди не осталось воздуха. Дыхание сбилось, стало судорожным, но подобные ощущения были для меня не впервой, поэтому я упорно продолжал работать руками и ногами. Отталкиваюсь. Гребу. Отталкиваюсь. Гребу. Я слышал, как сдавленное дыхание Руби перекликалось с моим, однако плыл всё дальше во мрак, закрыв глаза.

– Джас, – послышался первый оклик. Руби не произносил, а выдыхал слова. – Джас.

Я открыл глаза и стал высматривать его в кромешной тьме.

– Руби? – позвал я, всё ещё уплывая вперёд.

Лишь спустя несколько секунд я осознал, что его больше нет рядом и звать уже некого. Я принялся как бешеный плавать туда-сюда, не видя перед собой ничего и не понимая, куда мне плыть. В тот безлунный вечер я думал о курах, что жили у нас во дворике за фабрикой. Не знаю, почему вспомнил о них. Когда заходишь в курятник, чтобы выбрать одну и отправить под нож, они начинают носиться зигзагами, сами не зная, куда и от кого бегут. Глаза жертвы всегда пусты: в них не отражается ни ужас, ни печаль – одна только потерянность.

Целый час я блуждал по пустынной дороге, пока не показалась машина: волею судеб это оказалась машина отца. Именно ему суждено было найти меня, голого и напуганного. Я пересказывал всё, что случилось с Руби, и срывался на крик. Не знаю, как он воспринял мои слова.

– Он не дурачит тебя, – уточнил отец. Такая у него манера речи: никаких вопросов, только утверждения.

– Нет! Точно нет! – прокричал я.

– Не врёшь?

Ответа не требовалось.

– Значит, он уже мёртв, – заключил он, распахивая дверь машины, чтобы я забрался внутрь. – За одеждой вернёмся завтра.

Я боялся, что отец зол на меня, ведь ему теперь предстояло повернуть домой, а потом снова проделать весь путь до Кампара, чтобы не пропустить вечернюю партию в карты. Я боялся, поэтому не произнёс больше ни слова.

Вот так, в общих чертах, не стало моего друга Руби Вонга.