В этот раз, как и в любой другой, у нашего заплыва не было определённой цели. Никаких глупых гонок, никакого "кто быстрее – победил". Мы просто плыли. В паре футов от берега, там, где заканчивалось мелководье, я собрался с силами и окунулся в ледяную воду. Холод окутал тело, вышибая воздух из груди. Дыхание сбилось, стало рваным, резким, но я, прекрасно зная эти ощущения, просто продолжал плыть. Раз. Два. Руки. Ноги. Я слышал за спиной дыхание Руби, такое же захлёбывающееся, как и моё собственное, но всё плыл и плыл во тьме, зажмурив глаза.

– Джез, – раздался первый зов. Руби практически выдохнул моё имя, не произнёс. – Джез.

Я распахнул глаза, пытаясь отыскать его в кромешной темноте.

– Руби? – позвал друга, всё же продолжая плыть вперёд.

Когда через пару секунд я осознал, что его здесь больше нет, было уже слишком поздно. Я яростно плыл, не разбирая пути, не зная, куда нужно смотреть, а куда – поворачивать. В эту безлунную ночь в голову мою вдруг пришли мысли о курах, которых мы держали на заднем дворе фабрики. Не знаю, почему вспомнил о них. Просто, когда ты заходишь в курятник выбрать курицу на убой, они принимаются носиться зигзагами, даже не ведая, куда торопятся и от кого убегают. Выражение лица жертвы всегда какое-то отсутствующее. Не испуганное, даже не печальное – потерянное.

Конечно же, это была судьба: первый автомобиль, встреченный мной после часа пути по совершенно пустынной дороге, был отцов. Именно отец должен был тогда найти меня, обнажённого, с бешено горящими глазами. Я кричал, рассказывая, что случилось с Руби. Не знаю, понял ли он хоть что-то из моих слов.

– Не подшучивает ли он над тобой, – заявил отец. Такая уж у него манера речи. Всегда говорить утвердительно, даже в вопросах.

– Нет же, уверен! – крикнул я.

– А не врёшь.

Отвечать смысла не было.

– Тогда он уже мёртв, – сказал отец, открывая дверь машины и впуская меня. – За твоей одеждой мы съездим завтра.

Я боялся, что отец злится, ведь из-за меня ему придётся съездить обратно домой, а потом ради вечерней партии в карты вернуться сюда, в Кампар. Я боялся. Поэтому ничего больше не сказал.

Вот так и умер мой друг Руби. Более или менее.