У этого заплыва, как и всех остальных, не было никакой определенной цели, наперегонки мы не плыли и «кто первый на ту сторону — выиграл» тоже не договаривались. Мы просто плыли. В паре футов от места, где заканчивалась отмель, я приготовился к холоду. Он сковывал все мое тело, выдавливая воздух из груди. Я дышал отрывисто, судорожно, но это чувство было мне знакомо и раньше, и я продолжал грести. Взмах рукой. Толчок ногами. Взмах рукой. Толчок ногами. Срывающееся дыхание Руби словно эхо раздавалось вслед за моим, но я продолжал плыть вперед в темноту, глаза мои были закрыты.

— Джас, — услышал я. Голос Руби не произнес, а выдохнул это слово. — Джас.

Я открыл глаза и начал искать его в этой бескрайней темноте. — Руби? — позвал я, не прекращая плыть.

К тому времени как я все понял, несколько секунд спустя, было уже слишком поздно. Я остервенело бросался в разные стороны, не зная где искать и в какую сторону повернуться. В эту безлунную ночь я почему-то вспомнил про куриц, которые жили у нас во дворе за фабрикой. Не знаю, почему они мне вдруг припомнились. Когда кто-то заходил в курятник, чтоб схватить одну из них и забить, они начинали носиться зигзагами, не понимая, куда бегут, и от кого убегают. У пойманной курицы всегда было отсутствующее выражение лица, не испуганное, не грустное, просто безразличное.

Уверен, провидение сделало так, что первая машина, которую я встретил после часа ходьбы по пустынной дороге, была отцовская. Именно отец и должен был найти меня, нагим и с бешеным взглядом. Крича я рассказал ему о том, что случилось с Руби. Говорил ли я что-то связное, или нет, я не знаю.

— Он не разыграл тебя, — произнес отец. Такая у него была манера говорить. Никогда не задавал вопросы, только утверждал.

— Нет же, я уверен! — закричал я.

— Ты ведь не сказки мне тут рассказываешь?

Отвечать на это не было нужды.

— Тогда он уже мертв, — сказал он, открыв дверь, чтобы я сел в машину. — За твоей одеждой вернемся завтра.

Я боялся, что он зол на меня за то, что ему приходится ехать домой, вместо того чтобы играть в карты у Кэмпэра, как обычно. Я боялся и поэтому больше не открывал рот.

Вот так и умер мой друг Руби Вон, в общих словах.