В тот раз, как и всегда, не было никаких дурацких состязаний «кто первый». Мы просто плавали. У края мелководья, где дно обрывалось в глубину, я уже был готов. Вода обожгла тело, судорожный выдох оставил меня без воздуха. Знакомое ощущение. Я ни на миг не остановил размеренных гребков. Руки. Ноги. Руки. Ноги. Как учили. Руби с трудом дышал где-то неподалёку. Не открывая крепко сомкнутых глаз, я плыл и плыл в чернеющую даль.

— Джас, — вдруг позвал меня друг. Слабо, еле слышно. — Джас.

Не задерживаясь, я пошарил взглядом в кромешной тьме.

— Что, Руби?

Когда я понял, что рядом никого нет, было уже поздно.

Я отчаянно метался из стороны в сторону, не зная где искать и куда направиться. Во тьме безлунной ночи в голову почему-то пришла мысль о курах. Мы держали их на дворе за фабрикой, и когда заходили в курятник поймать одну и зарубить, они неслись зигзагами во все стороны, слишком глупые, чтобы сообразить, что им грозит. Вид у схваченной всегда был отсутствующий. Глаза пустые — ни страха, ни скорби, одна оторопь.

Я долго шёл по пустынной дороге, и в конце концов навстречу попался — видно, так уж было суждено — автомобиль отца. Найти меня, голого, с шальными глазами, выпало именно отцу. Сбиваясь, переходя на крик, я неразборчиво пролепетал что-то о Руби.

— Он не водит тебя за нос, — сказал отец. Как обычно, скорее утверждение, чем вопрос.

— Нет, я уверен!

— Ты не врёшь.

Ответа отец не ждал.

— Значит, твой друг утонул, — не допускающим возражений тоном рассудил он и открыл мне дверцу машины. — Садись. Заберём твою одежду завтра.

Явно сердит, подумал я, ведь из-за меня ему возвращаться домой, а потом снова ехать в Кампар, где ждёт игра в карты. Боясь рассердить его ещё больше, я всю дорогу молчал.

В общем, так мой друг Руби Вонг и погиб.