У этого заплыва, как и у всех других, не было цели. Никаких дурацких гонок, всех этих «кто первый на той стороне — тот и победитель». Мы просто плыли, и все. В нескольких шагах от края, где заканчивалась отмель, я приготовился к холоду. Он стиснул мое тело, выжав весь воздух из грудной клетки. Я резко вдохнул, борясь с удушьем, но ощущение было знакомым, и я продолжил двигать руками и ногами. Рывок — удар, рывок — удар. Я слышал прерывистое дыхание Руби, вторившее моему собственному, и плыл в темноту, закрыв глаза.

«Джас» - послышался призыв. Руби скорее выдохнул, чем произнес это: «Джас».

Я открыл глаза и поискал его в бесконечной тьме. «Руби?» - отозвался я, все еще двигаясь вперед.

Спустя несколько секунд, когда я понял, что его давно уже нет рядом, было слишком поздно. Я кидался в разные стороны, не зная, где искать, куда направиться. В безлунной ночи я вспомнил цыплят, которых мы держали в загородке за фабрикой. Не знаю, почему мне подумалось о них. Как войдешь в курятник, чтоб выбрать одного из них на убой, так они все бросаются прочь зигзагами, не разбирая, куда бегут и от кого. У жертвы всегда был отсутствующий вид, не какой-то напуганный или там жалкий, а просто потерянный.

Сама судьба распорядилась, чтобы первая машина, которую я встретил, тащась по пустынной дороге, была отцовской. Конечно, именно он должен был найти меня, голого и с безумными глазами. Я проорал ему все, что случилось с Руби. Уж и не знаю, был ли в этом какой-то смысл.

- Он не пошутил над тобой, - сказал отец. Была у него такая манера — никаких тебе вопросов, только утверждения.

- Нет, я уверен! - выкрикнул я.

- Ты ничего не сочиняешь?

Нужды отвечать не было.

- Тогда он уже мертв, - сказал он, открывая передо мной дверь в машину, - За твоей одеждой вернемся завтра.

Я боялся, что он злится на меня за то, что я вынудил его заново ехать домой, а потом возвращаться в Кампар, где он играл в карты по вечерам. Я боялся, так что не сказал больше ни слова.

Вот так мой друг Руби Вонг умер. Как-то так.