В тот день мы, как всегда, плавали без какой-либо цели. Никаких глупых гонок или соревнований вроде «кто первый до берега». Мы просто плавали. Я остановился в нескольких футах от берега, привыкая к холодной воде. Холод сковал моё тело, у меня перехватило дыхание. Я с трудом сделал вдох, но это чувство мне было знакомо, и я зашёл дальше в воду. Гребок. Толчок. Гребок. Толчок. Я слышал сбивчивое дыхание Руби, совпадающее с моим. Закрыв глаза, я плыл в темноту.

- Джес, - услышал я. Руби не сказал это слово, он будто бы выдохнул его. – Джес.

Я открыл глаза и начал искать его в бесконечной мгле. «Руби?» - позвал я, продолжая плыть вперёд.

Спустя несколько секунд я понял, что он отстал, но было уже поздно. Я метался в воде, не понимая, где его искать, куда плыть. В ту безлунную ночь я подумал о курах, которых мы держали во дворе за фабрикой. Не знаю, почему я о них вспомнил. Когда заходишь в курятник, чтобы взять одну из них и пустить на убой, они разбегаются в разные стороны, и никогда не знаешь, куда они устремятся и от кого они спасаются. У жертвы всегда отсутствующий взгляд, ни испуганный, ни грустный, просто потерянный.

Это была судьба. Я бродил по безлюдной дороге целый час, и первая машина, которая мне встретилась, оказалась машиной священника. Именно святой отец нашёл меня, голого, с безумными глазами. Я кричал, рассказывал о том, что случилось с Руби. Не знаю, можно ли было понять что-то из моих криков.

- Это не шутка, - ответил святой отец. Он всегда так разговаривал. Никаких вопросов, только утверждения.
- Нет, я уверен! – кричал я.
- Ты же ничего не придумываешь?
Не было необходимости отвечать.
- В таком случае он уже мёртв, - сказал он и открыл дверь, приглашая меня сесть в машину. – Заберём твою одежду завтра.

Я боялся, что он злится на меня за то, что из-за меня ему пришлось делать круг, а не ехать, как обычно по вечерам, в Кампар, чтобы поиграть в карты. Я боялся и больше ничего не сказал.

Вот так умер мой друг Руби Вонг.