В тот раз, как обычно, мы поплыли просто так, низачем. Никаких «давай наперегонки», никаких «кто быстрее». Мы просто купались.

В метре-другом от края шельфа я собрался с духом. И вот холод стиснул моё тело, выдавил из груди воздух. Дыхание стало резким, прерывистым. Я испытывал такое и раньше, поэтому продолжал ритмично работать руками и ногами. Руками. Ногами. Вторя моим вдохам и выдохам, задышал Руби. Не открывая глаз, я скользил по воде в темноту.

— Джас. — Я едва расслышал шёпот Руби. — Джас.

Я повернул голову и поискал друга взглядом. Не видно ни зги.

— Что?

Гребок, ещё один.

Так прошло несколько секунд. Когда я сообразил, что Руби отстал, было уже слишком поздно.

Я кидался из стороны в сторону, молотя по воде изо всех сил. Где его теперь искать? В ту тёмную ночь я отчего-то подумал о курах, которых мы держали на заднем дворе фабрики. Зайди в курятник выбрать птицу на убой, и они примутся метаться по клетке зигзагами. Понимают ли они, от чего спасаются? Наверное, нет. Жертва никогда не выглядит испуганной, просто растерянной.

Я брёл по заброшенному шоссе час, и первым, кто мне встретился, оказался отец, сидевший за рулём автомобиля. Конечно, я не мог встретить никого другого. Только отец и мог найти тогда меня, без одежды, с безумным взглядом. Я выкрикнул что-то бессвязное о Руби. Насколько до отца дошло — не знаю.

— Он не решил пошутить, — сказал отец в своей обычной манере: никаких вопросов, одни утверждения.

— Нет, конечно нет!

— А ты, случаем, не сочиняешь.

Мой ответ не требовался.

— Увы, твоему другу уже не помочь, — заключил он. — Садись. Твоя одежда подождёт до завтра.

Он глядел сердито. Ещё бы: ехал в Кампар на традиционную вечернюю партию в карты, а тут я. Теперь с полдороги домой, а потом весь путь заново. Не хотелось сердить его ещё сильнее, и я промолчал.

В общем, вот так и погиб мой друг, Руби Вонг.