В тот раз мы плавали как всегда — никаких целей, никаких глупых соревнований, никаких «кто быстрей на ту сторону». Просто плавали. В паре метров от края глубина резко нарастала, там я приготовился к тому, что будет холодно. Все тело скрутило судорогой, выжимая из легких воздух. Дыхание сбилось, стало отрывистым, но такое уже бывало, и я продолжил двигаться. Гребок, еще один. Руками, ногами. Я слышал, как Руби вслед за мной с трудом втягивает воздух, но уплывал в темноту с закрытыми глазами.

— Джас, — донесся до меня первый оклик. Голос Руби выдохнул мое имя. Не проговорил, а выдохнул. — Джас.

Я поискал его взглядом в безбрежном сумраке.

— Руби? — я по-прежнему плыл вперед.

Через несколько секунд до меня дошло, что там его больше нет, но было поздно. Я метался туда-сюда, не зная, где искать, куда плыть. Посреди безлунной ночи мне вспомнились цыплята на дворе за фабрикой. Не знаю, с чего вдруг они пришли мне на ум. Когда мы заходили в курятник выбрать кого зарезать, они бросались во все стороны, не разбирая, куда бегут и от кого прячутся. В глазах жертвы всегда читалось недоумение, не ужас или отчаянье, а растерянность.

Сложилось так, что за час ходьбы по пустой дороге мне встретилась только одна машина — за рулем был отец. Кому же еще я мог попасться, ополоумевший и раздетый. Срываясь на крик, я рассказал отцу про Руби. Не знаю, как он умудрился меня понять.

— А это не розыгрыш, — сказал отец. Такая уж у него была манера. Всегда утверждение вместо вопроса.

— Конечно же нет! — заорал я.

— Ты не выдумываешь?

Ответа не требовалось.

— Значит, он уже мертв. — Отец распахнул передо мной дверцу машины. — Твою одежду заберем завтра.

Я думал, он злится на меня за то, что придется вернуться домой, а потом ехать по второму разу в Кампар на вечернюю игру в карты. Я был напуган, и больше ничего не сказал.

Примерно так погиб мой друг Руби Вонг.