В тот вечер, как и всегда, не было никаких глупых состязаний. Мы просто плавали. Отмель кончилась быстро, и я заранее сжался. От ледяной воды все члены онемели, лёгкие потребовали кислорода. Я с усилием хватанул воздух ртом, но холод был привычен, руки и ноги действовали сами. Руки. Ноги. Руки. Ноги. Громкое, неровное дыхание Руби доносилось сзади. Прикрыв глаза, я весь отдался движению.

— Джас, — донеслось чуть слышно. — Джас.

Пошарил взглядом и не увидел ничего, кроме тьмы.

— Что?

Когда до меня дошло, что Руби пропал, было уже поздно.

Я носился кругами, взвевая водяную пыль. В тот безлунный вечер ни с того ни с сего вспомнились куры — мы держали их на заднем дворе, и когда приходили выбрать птицу на жаркое, они принимались бестолково, зигзагами метаться по вольеру. Изловленная всегда смотрела как-то безучастно. В глазах не было ни страха, ни грусти. Одна пустота.

Я долго шёл по безлюдной дороге и в конце концов встретил отца. Так уж, видно, было суждено. Он сидел за рулём автомобиля. Я бросился к нему голый, с диким взглядом, и проорал что-то сбивчивое. Про Руби, про то, что случилось.

— Это не шутка, — сказал отец. Как всегда, у него получился не вопрос, а утверждение.

— Нет, конечно!

— Так всё и было.

Я не ответил.

— Значит, он утонул. — Отец приоткрыл мне дверь. — Твои вещи поищем, как рассветёт.

Он глядел хмуро, как бы говоря: вместо того, чтобы играть в Кампаре в карты, я вынужден везти тебя домой. Я испугался возможной выволочки и всю дорогу просидел молча.

Вот как погиб мой друг Руби Вонг.