В тот раз мы плыли как обычно, без дурацких соревнований, без всяких «кто быстрее». Просто плыли. Впереди полоса мелкой воды кончалась, я внутренне съежился и тут же попал под холодные струи. Судорожно выдохнул. Резко втянул воздух ртом. Перепады мне были не внове, руки и ноги действовали сами по себе. Гребок. Толчок. Гребок. Толчок. Руби, вторя моим вдохам и выдохам, дышал рядом. Я сомкнул глаза.

— Джас, — донесся чуть слышный шепот. — Джас.

Оглядевшись, я увидел только тьму.

— Что?

Когда я понял, что Руби отстал, было уже поздно.

Заколотив по воде, я поплыл назад. Вернулся. Заметался в разные стороны. Отчего-то тем мрачным вечером вспомнились цыплята. Они жили на дворе за фабрикой. Стоило зайти к ним, чтобы выбрать одного на убой, как они принимались метаться по клетушке зигзагами. Будущая жертва всегда смотрела без выражения. Не перепуганно, не грустно, а как-то потерянно.

Я долго брел по пустому шоссе. Судьба распорядилась так, что первым, кто мне встретился, оказался отец. Он вел автомобиль. Кому, как не отцу, суждено было найти меня, раздетого и растерянного. Я выпалил все единым духом.

— Это не розыгрыш, — сказал отец. Не спросил, а объявил — обычное дело.

— Еще бы!

— Все было именно так.

Я не удостоил его ответом.

— Тогда он уже мертв. — Отец распахнул для меня дверь. — Твои вещи поищем днем.

Я испугался, что мне влетит. Теперь отцу ехать домой и только потом спешить в Кампар, куда он ехал и где ждала традиционная вечерняя партия в карты. Я испугался — и молчал до самого возвращения.

Приблизительно так и погиб мой друг Руби Вонг.