В тот раз мы плавали как всегда, не устраивая глупых соревнований. Просто купались. Узкая отмель скоро заканчивалась, там, где дно обрывалось, вода всегда была прохладнее, и я мысленно вздрогнул. Холод сжал тело, вытолкнув из груди остатки воздуха. Я судорожно вдохнул и заставил себя двигать руками и ногами. Грёб и отталкивался, как положено. В такой воде я плавал и раньше, поэтому не удивился и не испугался. Где-то рядом с хриплым присвистом дышал Руби. Я молча скользил в черноту, не открывая глаз.

— Джас, — вдруг окликнул меня Руби. Слабым, еле слышным шёпотом. — Джас.

Я покрутил головой, пытаясь разглядеть что-нибудь в беспредельной тьме.

— Руби? — отозвался я, упрямо продвигаясь вперёд.

Почти сразу же я почувствовал, что Руби пропал, но было слишком поздно. Изо всех сил взрезая воду, я поплыл назад, вперёд, кинулся влево, вправо, не зная, где искать. Во мраке безлунной ночи я почему-то вдруг вспомнил о курах, которых мы держали на заднем дворе фабрики. Стоило зайти выбрать какую-нибудь на убой, птицы тут же разбегались во все стороны, метались, не зная, куда бежать и где спасаться. У пойманной всегда был какой-то безучастный вид, не испуганный, не грустный, а потерянный.

Целый час я брёл по пустынной дороге, а потом показалась машина отца. Сама судьба, наверное, постаралась. Именно отец нашёл меня тогда, голого, с обезумевшим взглядом. Несколькими выкриками я попытался рассказать, что случилось с Руби. Не знаю, понятно уж вышло или нет.

— Он не шутит, — сказал отец.
Вот так всегда. Никаких вопросов, только утверждения.

— Нет, я точно знаю, не шутит!

— И ты не сочиняешь.

Мой ответ не требовался.

— Значит он мёртв. — отец открыл дверцу автомобиля. — Садись. Твою одежду поищем завтра.

Я боялся, что отец рассердился, из-за меня ему пришлось поворачивать домой, а потом снова ехать в Кампар, где его ждали за карточным столом приятели. Боялся, и ничего не сказал.

Вот так и погиб мой друг Руби Вонг. Как-то так.