Этот заплыв, как и прочие, не преследовал какую-нибудь цель, не был ребячливым состязанием или игрой «тот, кто доберется до противоположного берега первым, побеждает». Мы просто плыли. В нескольких футах от берега, в том месте, где отмель резко уходила вниз, я приготовился к тому, чтобы встретить холод. Он, словно тисками, сдавил все тело, вытеснив воздух из легких. Я резко, с натугой вдохнул. Это ощущение было мне знакомо, поэтому я продолжал плыть, перебирая руками и ногами. Гребок. Толчок. Гребок. Толчок. До меня доносилось судорожное дыхание Руби, вторившее моему собственному, но я продолжал плыть в темноту с закрытыми глазами.


— Джас, — донеслось до меня. Руби не произнес, а словно выдохнул мое имя. — Джас.


Я открыл глаза и попробовал разглядеть друга в беспросветной тьме. — Руби? — позвал я, продолжая двигаться вперед.


К тому времени, когда спустя несколько секунд до меня дошло, что Руби не видно, было слишком поздно. Я исступленно бросался из стороны в сторону, не зная, куда смотреть и куда плыть дальше. В этой безлунной ночи мне вспомнились куры, которых мы держали на заднем дворе фабрики. Не знаю, почему они всплыли в моей памяти. Когда вы заходили в курятник, чтобы выбрать одну из них на убой, они начинали бестолково бегать, и невозможно было предугадать, ни куда они направляются, ни от кого убегают. Для жертвы всегда было характерно безучастное выражение, не запуганное, и даже не печальное, а просто потерянное.


Не иначе как судьба, что первой машиной, встретившейся мне на пустынной дороге, по которой я брел уже битый час, оказалась машина моего отца. Именно отцу суждено было найти меня, голого и с безумным взглядом. Срываясь на крик, я поведал ему о том, что случилось с Руби. Осознавал ли я случившееся или нет, не могу сказать.


— Он не разыгрывает тебя, — сказал отец в своей обычной манере. Никаких вопросов, одни утверждения.


— Конечно нет! — выкрикнул я.


— А ты сам не выдумал все это?


Я не удостоил его ответом.


— Тогда он уже мертв, — вымолвил отец, открывая для меня дверь машины. — Мы вернемся за одеждой завтра.


Я боялся, что он злится на меня за то, что ему пришлось ехать до дома, а затем снова возвращаться в Кампар к вечерней игре в карты. Я был напуган, поэтому не произнес больше ни слова.


Вот так в общих чертах погиб мой друг Руби Вонг.